Семь эпох Анатолия Александрова

На следующий день, однако, ситуация сменилась разительно. Александрова встретили как дорогого гостя. И крайне предупредительно обсуждали детали заказа, обещая выполнить его в кратчайшие сроки.

Ларчик просто открывался: после соответствующего доклада Анатолия директору Абрам Фёдорович Иоффе обратился к уполномоченному Совмина при ЛФТИ генералу Полякову. Куда тот звонил и что говорил, осталось тайной Валентина Петровича, но с тех пор любого отказа Александрову на любом заводе хватало ровно на одну ночь.

Б.Л. Ванников, начальник ПГУ при СНК СССР.

Из открытых источников

Была ещё встреча с Бородой. На ней тот обвил своего драгоценного «Анатолиуса» ещё одним щупальцем.

Игорь рассказал тогда о своей встрече со Сталиным вечером 25 января 1946 года. Продлилась она час, присутствовали при ней только Молотов и Берия. И вот среди прочего вождь отметил, что, мол, наши учёные очень скромные люди и «иногда не замечают, что живут плохо».

По ходу развития этой темы Курчатов поведал: Сталин действительно всерьёз намеревается помочь учёным в материально-бытовом отношении. Будут премии за большие дела. Машины, дачи, квартиры подразумеваются тоже.

О наградах и речи нет – это само собою, это отношение они оба, Курчатов и Александров, уже почувствовали на себе в прежних работах по размагничиванию кораблей. Главные ордена страны на грудь, главная премия страны в карман – ну приятно же? Особенно той голодной весною 42‐го года…

Н-да, ухмыльнулся тогда Анатолий, всё прямо по той байке, что уже ползает по их кругу: мол, Героя в случае успеха дадут тому, кому грозил расстрел в случае неудачи, за грозивший «четвертак» – орден Ленина, за «десятку» – «трудовик» и далее по нисходящей.

Но Игорь только развёл руками: таковы условия игры.

Которая и не игра вовсе…

А уж насколько не игра, Анатолий понял в другой беседе с Курчатовым. Которая была уже совсем откровенной – видимо, после «смотрин» у Ванникова соответствующие инстанции приняли решение о полном допуске Александрова Анатолия Петровича к высшей на тот момент государственной тайне. После того как в соответствующем документе из соответствующей организации было засвидетельствовано: «Наведённые справки показали, что на Александрова А.П. заслуживающих внимания компрометирующих материалов нет».

Борода тогда всё вывалил гуртом.

Что нужно для того, чтобы сделать свою атомную бомбу и тем избавить себя от угрозы, что однажды американцы запустят свои самолёты на советские города? Считаем только основное, говорил осунувшийся, посеревший от громадных забот Курчатов.

Нужен реактор. Это – графит. О тяжеловодным реакторе, над которым колдует Алиханов, пока не говорим – там свои проблемы, той же тяжёлой воды надо произвести много, очень много, а результат, причём быстрый, как требует руководство страны, – результат вовсе не очевиден.

Значит, графит. Графит надо получить. Ладно, не такая сложная задача, есть соответствующее министерство, обеспечивает. Но – графит надо ещё очистить. Очень хорошо очистить. Для чего нужны соответствующие производства, заводы. Их нет для производства графита необходимой чистоты. Есть такой очень надёжный и работоспособный человек, Славский, замнаркома цветной металлургии. Так вот, этот реально надёжный дядька – уже поставлен вопрос о его переводе в ПГУ – так и не смог обеспечить производство графита нужной чистоты. А без этого не будет и нужного поглощения нейтронов.

Далее. Реактор работает на уране. Первое – добыча. Которой фактически нет. Потому что проблема стоит всё та же: серьёзных месторождений в СССР не имеется или они неизвестны. Работающих – всего четыре, и всего на 471 тонну окиси урана. Из них про Адрасман и Уйгурсай и говорить нечего – по 5 тонн всего, Майли-су оценивается в 49 тонн и лишь Табашар позволяет на что-то рассчитывать с его 412 тоннами.

Значит, геологи должны пошуршать по стране.

Они и шуршат, выявили пока с десяток месторождений, но те ещё фактически не разведаны. И за границей не купить – американцы с англичанами ещё в 1941 году образовали некий Объединённый трест развития, который наложил руку на все мировые запасы урана и не даёт России приобретать его вообще. Хорошо, что после войны в нашей зоне оккупации оказались германские и чешские Рудные горы. У немцев вообще захватили какое-то количество уже добытого, что они для себя готовили, у чехов на шахте копаем. Но всё равно пока из этих и из своих месторождений получаем 70 тонн окиси урана. А нам только для первого реактора нужно минимум 45 тонн этого материала в металлическом, кусковом виде!

Но добыча – это только начало. Дальше уран надо обогатить, очистить, получить в металлическом виде. А это опять проблема. Получили в своё распоряжение умного немца, который во время войны отвечал за очистку урана в компании «Ауэр» и работал на секретном заводе в Ораниенбурге севернее Берлина. Николаус Риль. Он же Николай Васильевич.