Семь эпох Анатолия Александрова

Это самый простой, а потому эффективный метод селекции: газовая урановая смесь получает соответствующее воздействие, и разные изотопы просачиваются сквозь мелкопористую мембрану с разной скоростью. Чем и достигается их разделение. Но если для начальных шагов по термодиффузионному методу лаборатории Александрова достаточно было поставленного во дворе локомобиля, который лаборант Константин Щербо кормил дровами, то позднее для обогатительных заводов в Сибири пришлось строить Саяно-Шушенскую ГЭС. Ибо метод газовой диффузии относительно доступен, но – уж очень энергозатратен…

Сам по себе метод термодиффузии сомнений не вызывал: всего-то и нужно, что создать разницу температур между стенками колонки с жидкостью или газом – тот самый градиент, – после чего более лёгкие молекулы начнут концентрироваться у одной стенки, а более тяжёлые – у другой. Но сомнения возникали по другому поводу: тот же Исаак Кикоин, тоже занятый на разделении изотопов урана, вообще сомневался в существовании явления термодиффузии в шестифтористом уране. Это требовало внимания, и Курчатов настаивал на продолжении работ лаборатории Александрова, поставив в декабре 1945 года перед нею задачу проверки существующих феноменологических теорий колонки и выяснения ряда зависимостей, теориями не предсказанных. Пока на модельных жидкостях, а далее – и на жидком гексафториде урана, по которому также теории не давали никакой внятной величины коэффициента разделения изотопов.

Вот связанные с таким – поистине фазовым – переходом группы Александрова на новый этап работ вопросы и предстояло обсудить Анатолиусу у Бороды.

В соответствии с постановлением ГКО № 5582сс от 8 апреля 1944 года Лаборатория № 2 переехала с Замоскворечья практически за город – в Щукино, в прелестное место между Соколом, Серебряным Бором и Покровским-Стрешневом. Курчатов сам его подобрал из списка, щедро открытого Первушиным. Здесь было удобно: дальняя окраина обширного Ходынского поля, точнее, бывшего Октябрьского воинского поля, на месте прежнего Октябрьского военного лагеря. Пустыри и луга. Голое место практически без селений рядом – разве что домики деревни Щукино виднеются да парк в Покровском-Стрешневе, перед которым стоит военный городок

И с транспортом хорошо – трамваи до Щукина и те вдоль Волоколамского шоссе звенят. Зато Окружная железная дорога недалеко совсем, ничего не стоит ветку до лаборатории кинуть. И что немаловажно – уже почти готовые строения Всесоюзного института экспериментальной медицины стоят. Точнее, недостроенное здание кормовой кухни ВИЭМ, но это совершенно не проблема. Тем более что строительные работы приказано вести Главвоенпромстрою при Совнаркоме СССР в темпе освоения по 800 тысяч рублей в квартал.

В общем, в апреле и переехали. Места… Бесконечные, можно сказать, места! Луг, берег реки Москвы. За рекою – просторы сиреневые до самого окоёма. И когда там, на западе, растворяется солнце и ночь аккуратно закрашивает сиреневыми кистями розовые полосы заката… туда прямо улететь хочется!

Сюда и приехал завлаб ЛФТИ Анатолий Александров на 23-м трамвае от метро «Сокол».

Вид на Лабораторию № 2 АН СССР в 1949 г.

Из открытых источников

Точнее, доехал до Щукина. А там – куда идти? Плоская местность с ковыльного вида травой, дорожки протоптанные, какие-то трубы вдалеке. Где лаборатория?

Увидел милиционера, спросил. Добрый дядечка оказался. Посмотрел только тяжело, подозрительно и ничего не ответил. А мог бы и забрать. Хотя, скорее всего, он сам не знал про наличие где-то здесь суперсекретного объекта.

Ага, зато это знали местные мальчишки. «Красный кирпичный дом за большим забором? Это где атом делают? Вон туда идите, по дороге, а там будут ворота в заборе». Ну и где пресловутая вражеская разведка?

Однако Курчатова рассказ Анатолиуса хоть и рассмешил поначалу, но и озаботил. Не так уж и смешно – про американскую разведку. В конце концов, единственный путь защитить нашу страну – это наверстать упущенное время и незаметно для внешнего мира создать достаточного масштаба атомное производство, сказал он. А если у нас об этом раззвонят, то США так ускорят работу, что нам уж их будет не догнать!

Попытку Александрова обратить историю в шутку словами: «Неужели, Борода, вы думаете, что название «Лаборатория № 2» кто-нибудь принимает за чистую монету?» – он тоже не принял. «Не удивляйтесь, Анатоль, это огромный риск!» – серьёзно, даже печально ответил Курчатов. И позднее предпринял дополнительные меры для обеспечения секретности. Режимные строгости были увеличены по всем работам, что велись в рамках Атомного проекта.

Поначалу эксперименты иной раз проводили в палатках.

Архив НИЦ «Курчатовский институт»