Семь эпох Анатолия Александрова

А главой НКВД до декабря 1945 года был как раз Лаврентий Павлович Берия. Это не Молотов, который никогда не принимал поспешных решений, что нередко выливалось вообще в неприятие решений вовремя. Как вспоминал позднее Юлий Борисович Харитон, «стиль его руководства и соответственно результаты не отличались особой эффективностью. И.В. Курчатов не скрывал своей неудовлетворённости».

Среди ветеранов атомной отрасли до сих пор господствует убеждение, что если бы атомным проектом продолжал руководить В.М. Молотов, то вряд ли можно было бы рассчитывать на столь быстрый и категоричный успех при проведении столь грандиозных по масштабу работ. А вот у товарища Берии слава была специфическая. Как поговаривали атомщики из тех, что участвовали в совещаниях с ним, «иметь дело с Берией – не шутка»: «Этот человек… обладал одновременно огромной энергией и работоспособностью. Наши специалисты, входя в соприкосновение с ним, не могли не отметить его ум, волю и целеустремлённость. Убедились, что он первоклассный организатор, умеющий доводить дело до конца». [271, с. 418]

И в общем, по мнению тех, кто ныне объективно стремится исследовать то время и те события, слова, что Лаврентий Берия – главный герой Атомного проекта СССР, – не слишком большое преувеличение. Конечно же, это была работа коллективная, более того – работа миллионов людей. Ну так тем более руководить такой махиной дел, воль и характеров – для этого нужны качества незаурядные. Ой, как далеко не заурядные…

Правда, манера общения товарища Берии была несколько, скажем, специфической. Анатолий Петрович позднее вспоминал один показательный эпизод в этом роде:

«Махнёв докладывает, вот, значит, товарищ Александров представил проект завода для получения тяжёлой воды. Берия, значит, берёт в руки бумагу: «А товарищ Александров знает, что взорвалась опытная установка в Дзержинске?» Махнёв говорит: «Знает». А я сижу прямо против Махнёва, тоже рядом прямо с Берией. Он не ко мне обращается, к Махнёву: «Он свою подпись не снимает?» Он говорит: «Нет, не снимает». «А он знает, что если завод взорвётся, он поедет, где Макар телята гоняет?» Он немного по-русски не очень-то говорил. Я говорю, что да, это, я говорю, себе представляю. «Вы подпись не снимаете, товарищ Александров?» Я говорю: «Нет, не снимаю». Берия написал резолюцию – «За, ЛБ». Всё. Завод стоимостью что-то около сотни миллионов рублей. И как-никак впервые в мире был водородный холод в промышленном масштабе здесь реализован. Американцы это делали изотопным обменом. Высокотемпературным изотопным обменом». [1, с. 122–123]

Ю.Б. Харитон.

Фото 1950 г.

Из открытых источников

А ведь было и такое – уезжали иные руководители вслед за Макаром с его телятами. Отставка и перевод на более низкую должность оказывались в подобных случаях милосердием…

Но при всём том в среде атомщиков признавали: «Может быть, покажется парадоксальным, но Берия, не стеснявшийся проявлять порой откровенное хамство, умел по обстоятельствам быть вежливым, тактичным и просто нормальным человеком. Проводившиеся им совещания были деловыми, всегда результативными и никогда не затягивались. Он был мастером неожиданных и нестандартных решений». [271, с. 418]