Семь эпох Анатолия Александрова

Игорь Васильевич Курчатов в том же 1945 году очень серьёзно стал ставить вопрос о переносе работ по термодиффузии в Москву, где эти работы можно было бы существенно расширить. Но примерно до середины 1946 года эти дружеские, но настойчивые атаки Анатолию Петровичу удавалось не то чтобы отбивать, но этак как-то «заматывать». Покуда в Москве не разразился полукризис-полускандал из-за того, что директор Института физических проблем Пётр Леонидович Капица поссорился с самим Лаврентием Павловичем Берией. Сам Капица с самим Берией…

Пётр Леонидович был гением, который совершил за свою долгую научную жизнь немало выдающихся открытий. Одно из них, вне всяких сомнений, ввело его в сонм тех мировых имён, за которыми стоит обнаружение принципиально новых природных сил, явлений, законов. Это – явление сверхтекучести жидкого гелия при низких температурах. За что и получил в 1978 году одну из самых бесспорных Нобелевских премию за всю их историю.

Одновременно этот учёный отличался крайней амбициозностью, сверхвысокой самооценкой, предельной независимостью. Таким людям тяжело жить в любом обществе, ибо они своим существованием бросают ему сразу два вызова – его инстинкту стадности и его инстинкту вождества.

За как минимум три миллиона лет эволюции – и уж точно за два миллиона лет истории и праистории предков современного человека, начиная от Homo erectus, – первобытное стадо на уровне инстинкта усвоило, что всё выпадающее за пределы его нормы опасно для жизни. Будь то гений или уродство. А уж в советском обществе, в котором существовали и самые первобытные инстинкты, выпущенные на волю революцией и Гражданской войной, и одновременно с ними жёсткое подавление и усмирение этой стихии выдающейся авторитарной силою, в этом обществе капризным гениям типа Петра Капицы существовать было весьма непросто.

Однако Петру Леонидовичу сильно повезло: в той стихии усилиями Абрама Иоффе возник тот самый «первый большевистский» научный институт – универсальный физтех. Там находилось место гениям, не изгнанным и не растоптанным революционной толпою.

Вскоре после революции Капицу, растерянного и обнищавшего, враз лишившегося умерших от гриппа-«испанки» отца, жены, двухлетнего сына и новорождённой дочери, Иоффе вытащил на работу в физико-технический отдел Рентгенологического и радиологического института – будущего физтеха. И он же, Иоффе, видевший, что гению Капицы необходима огранка в куда более серьёзной, нежели «первый большевистский», научной школе, приложил громадные усилия, чтобы отправить своего ученика для работы в Кавендишскую лабораторию Эрнеста Резерфорда.

В Англии Капица во всю силу проявил талант экспериментатора и добился впечатливших всю мировую научную мысль результатов в области сверхсильных магнитных полей. К 1925 году русский учёный стал заместителем директора Кавендишской лаборатории по магнитным исследованиям, а в 1929 году был избран действительным членом Лондонского Королевского общества – аналога Академии наук. То есть в 35 лет Капица стал британским академиком. И Лондонское Королевское общество выделило ему 15 тысяч фунтов стерлингов на строительство в Кембридже собственной лаборатории!

Это было мировое признание. Мимо такого правительство СССР пройти не могло. Сначала учёному, который вовсе и не собирался стать невозвращенцем, а спокойно приезжал на родину в отпуск или по делам, подарили пряник: избрали членом-корреспондентом АН СССР в том же 1929 году. Затем всё более настоятельно предлагали не уезжать в Англию после отпусков. Наконец, в 1934 году соединили новый пряник с дверным засовом – пообещали построить для него собственный институт, но твёрдо отказали в разрешении выезжать из страны. Обращения за заступничеством к Резерфорду и Эйнштейну ни к чему не привели – власти СССР остались непоколебимы. Сачок накрыл бабочку.

П.Л. Капица.

Из открытых источников

Перенесённый из собственного дома и своей лаборатории в ленинградскую коммуналку, Капица несколько месяцев пребывал в прострации. Но институт ему действительно дали. Выделили три десятка тысяч фунтов на закупку приборов за рубежом. Перевели в Москву, жильё отвели в гостинице «Метрополь», обеспечили личным автомобилем. Территорию под его заведение, названное Институтом физических проблем АН СССР, выделили в чудесном месте, в парке Нескучного сада на высоком берегу Москвы-реки. Место немедленно прозвали «Капичником» (потом это имя перешло на ставший знаменитым семинар).

И вот такого человека привлекают к Атомному проекту, где он должен курировать низкотемпературную технологию разделения изотопов урана и служить «светлой головою» вообще, входя в состав Технического совета Спецкомитета.