Семейная драма XVIII столетия. Дело Александры Воейковой

Я же, не получа от него, Гудовича, по тем сенатским насланным к нему указам законнаго обиде моей удовлетворения, притом же он и вовсе онаго производства по делу моему в своей губернии отрекся и просил Сенат оное дело перевесть в Москву, то я з дозволения его превосходительства обратно приехала в Петербург и подала Сенату во всем том его ко мне притеснение и в противном законам его поступке жалобу мою и просила о том, что, как я уже двумя сенатскими указами от производства в Московской губернии дела сего избавлена, а он, Гудович, от производства онаго в своей губернии отказался пред Сенатом, то чтоб Правительствующей Сенат по силе тех самых указов законное исполнение делу сему решительной конец во изыскании самой истинности безволокитно повелел бы учинить казанскому генерал-губернатору его сиятельству генералу-аншефу и ковалеру князю Платону Степановичу Мещерскому. Приехавши же сюда в Петербург, нашла в знакомстве с братом моим родным самых тех людей, которыя мне противуборствовали в деле оном, вышеупомянутых Рубана и Глебова, которым брат мой пересказывал мое дело и просил их более не входить в покровительство мужа моего, в чем они меня сами тогда очинь обласкали и обнадежели.

Потом вскоре вот что вышло. Видно, Рубан желал, чтоб ни с той, ни з другой стороны интересов своих не пропустить, ни с правой, ни с виноватой, как то соизволяте из нижеследующего усмотреть, что с мужа моего взяли взятки, да и с меня того же самого требовали они же самые и за то же самое дело. Велел он, Рубан, по банку експедиции своей секретарю и совершенному его фавориту Бурцову[106] написать ко мне письмо, в котором письме открыли мне Рубан и Глебов свои желании и положили цену чего будет стоить в деле моем их помощь и стряпчество за меня, в котором письме пишет фаворит его Бурцов ко мне, что ему противуборствующею мне сторону удалося преклонить удовлетворению, но с какими при том условиями, о том письмо сие, с котораго прилагаю копию, докажет, где и о том упомянуто, что он, Бурцов, будет ко мне с чорным письмом от графа, которое де и велено уже ему изготовить. После чего он, Бурцов, в тот же самый день вечером с тем черным письмом, написанным от имени графа Александр Андреевича Безбородки к Гудовичу просительное обо мне, и, приехав ко мне, сказал, что Рубан и Глебов его ко мне прислали с тем, что им самим со мною совестно сей договор иметь, а возложили сию комисию на него. Ане, де, берутся быть вашими стряпчими, дело ваше переделать в вашу же пользу, при чем и подал мне вышеупомянутое письмо, в черне написанное обо мне от графа Александр Андреевича к Гудовичу, уверяя при том, что господин Гудович преданной человек графу Александр Андреевичу. И так верно, де, для графскаго письма и столь усильной об вас прозьбе все, де, то, что вам угодно от него, Гудовича, будет зделано. А чтоб я сие письмо прочитавши, еще бы тут что полезнея для меня приписала бы сама, как, де, вы свое дело больше знаете, нежели они, Рубан и Глебов, сказав, что после того сие письмо, переписав набело, подать Ивану Николаевичу Рубану, а Рубан подаст оное для подписания графу Александр Андреевичу Безбородке. Но только, де, с тем послан я к вам, чтоб отобрать от вас последнее слово, согласны ль вы им дать за оное письмо о переделании дела вашего наперед 6000 рублей и еще 6000 по зделани всего онаго вашего дела от резанского генерала-губернатора, которой де все свое гонение на вас имеющее отменит и всякое благодеяние в пользу вашу зделает.