Семейная драма XVIII столетия. Дело Александры Воейковой

Прошлаго 1787 года в феврале месяце в поданном в Правительствующий Сенат прошении она, Воейкова, прописывая тож самое, что изображено в поданном к ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ прошении, просила разбор ссоры с мужем препоручить правящему должность Рязанскаго и Тамбовскаго генерала-губернатора генералу-порутчику Гудовичу, детей же повелеть отдать ей, также все учиненные по смерти отца[121]

и по разлучении ее с ним крепости и вексели уничтожить. По сему ея прошению Правительствующий Сенат того ж года марта 2-го дня определил: с вышеписаннаго капитанши Воейковой прошения списав точные копии, отослать одну к главнокомандующему в Москве генералу-аншефу Петру Дмитриевичу Еропкину, а другую к вышеупоминаемому господину генералу-порутчику Гудовичу с тем, чтоб из них господин главнокомандующий по жительству капитана Воейкова и по случаю всех тех произшествий в Москве, а господин Гудович по состоянию того Воейкова недвижимаго имения в Рязанском наместничестве, учиня между собою в чем надлежит сношение и войдя в подробное того прошения во всех частях разсмотрение, поступили по точной силе высочайшаго о губерниях Учреждения, взяв потребныя меры в разсуждении показуемых просительницею на мужа своего неистовстве, ежели все то в самом деле окажется и дети их подлинно лишены пристойнаго воспитания. А при том господину главнокомандующему в Москве предписать, чтоб он, буде подлинно московской полициймейстер Годдеин, как просительница показывает, не только даннаго ему от главнокомандовавшаго о дворецком повеления не исполнил и к побегу подал средство, но и письмо, заключающее в себе важность, самовольно тому ж дворецкому отдал, в таковом преступлении им должности приказал, где надлежит, изследовать и поступить по законам.

На сие генерал-аншеф Еропкин в апреле месяце того ж года Сенату рапортом донес: как она, Воейкова, в поданном в Сенат прошении изъявила на него подозрение, то по сему самому он ни в разсмотрение того дела, ни в сношение с господином Гудовичем входить не может, а предоставил все то московскому губернскому правлению. Между тем, она, Воейкова, подала в Сенат вторичное прошение, в коем, прописывая вкратце тож, что и в прежнем, просила сверх того мимо главнокомандующаго в Москве и всех московских присутственных мест препоручить разсмотрение того дела одному господину Гудовичу, также вексели и купчия уничтожить и для провождения в Рязань дать воинскую команду.

По вышеписанному репорту и ея прошению Сенат того ж года маия 27 дня определил: повеленное прежним из Сената указом разсмотрение возложить на одного господина Гудовича, предоставя московскому губернскому правлению по содержанию прежде посланнаго из Сената указа одно токмо изследование о поступке московскаго полициймейстера Годдеина, а потому показаннаго Воейкова, в Москве сыскав, велеть ему немедленно явиться к господину Гудовичу; уничтожение крепостей и векселей предоставить также на разсмотрение господина Гудовича, а о даче двух солдат для провождения ее на ея коште послать указ в Военную коллегию.

Присланными ж господин Гудович репортами Сенату доносил: 1-м что по явке к нему означенной Воейковой с мужем сколько ни старался он примирить советами и увещаниями, почерпнутыми из высочайших учреждений, однакож они полюбовно прекратить ссору свою не могли. А дабы, однакож, прекратить оную без продолжения времени и как можно облегчить их судьб, то отослал их в совестной суд. Муж на сие согласился, а она нет. И когда предложено ей было по порядку подписать желание или нежелание разбираться в совестном суде, то она вместо таковой подписки написала целую страницу, наполняя оную ругательными противу мужа выражениями. Причем пишет, что по представлении Воейковым детей нашел их благопристойно одетыми и на спрос, у кого они хотят жить, у отца или матери, они ответствовали: у отца, и что они им довольны. И что также по обыску у дворян он ни в каких пороках не обвинен. 2-м жалуясь на нее, Воейкову, что она прислала к нему письмо, наполненное разными укоризнами, и оправдывая себя против оных, просил, не угодно ли будет Правительствующему Сенату перевести сие дело и велеть оное кончить, в котором-либо присутственном месте в Москве, где все обстоятельства сего дела произходили. Взыскание ж за неприличные ея и недоказательныя укоризны, сделанныя не так гражданину, но как начальнику, предоставляет на благоусмотрение Правительствующаго Сената.