Семейная драма XVIII столетия. Дело Александры Воейковой

К подаче Ея величеству известнаго прошения принудила ее самая крайность, потому что она нигде на мужа своего суда сыскать не может. Когда ж сказано ей было от генерала-прокурора: что тебе будет прибыли, ежели и суд формальной велят дать? Она ответствовала: я изобличу его в суде как в побоях и бесчещении меня, так и в прелюбодействе. На сие сказано ей было: положим, что он во всем том будет изобличен и обвинен, но какое ж, по твоему мнению, решение должно последовать? Не думаешь ли ты, что, ежели он изобличен будет в показуемых тобою пороках, то имение и детей возьмут в опеку? Она ответствовала: не знаю. Почему ей и сказано: ежели б муж твой изобличен был в бою и безчестье, также и в прелюбодействе, то бы за бой и безчестье велено было ему тебя удовольствовать денежною заплатою. Что ж касается до прелюбодеяния, то отошлют к архиерею на увещание, которой ничего ему более сделать не может, как наложить на него епитимью, и будет обоих вас скланивать к миру. Следовательно, ты и в то время не достигнешь того намерения, чтоб имения его отдали в опеку, потому что он, хотя и проматывает имение, но свое собственное. Сверх же того, ежели б на него была жалоба от отца или матери, или ближайших родственников, то тогда дети и имение могли быть взяты в опеку, но от родственников ни от кого жалобы нет, а чтоб по просьбам жон отнимать у мужей, таковых примеров никогда и нигде не было, да и быть не может, а особливо когда он о добром своем поведении имеет атестаты от дворянства. Да и слыхала ли ты, чтоб жене с мужем даван был суд в домашней между ими ссоре, как то в бою и безчестье? А ежели б они и вздумали разбираться, то не инде как в духовных делах. На сие она говорила: воля ваша и всемилостивейшей государыни, мне ни до чего дела нет, а я только того хочу, чтоб жить с мужем и с детьми вместе. В прочем мне нужды нет, хоть бы тут же жила и любовница его Несвицкая, только б я не была притесняема и лишена дневнаго пропитания. Притом же, когда спрошена была: каким образом познакомилась ты с Рубаном и сам ли он у тебя просил 12 000 ру[блей] или чрез кого другаго? На сие отвечала: я познакомилась с ним в доме брата моего надворнаго советника Поливанова[119], к которому он весьма часто ездил по случаю такому, что и брат мой имел дело у Государыни с женою[120]

. И как брат мне сказывал, что это человек сильной и фаворит графа Безбородки, он де может все сие из графа сделать, то я ему тут и рекомендовалась, также и брат обо мне просил. На что он мне отозвался, что постарается помочь. С ним вместе был и находящейся при нем в банке секретарь Бурцов, которой спустя несколько дней прислал ко мне человека с представленным здесь от меня письмом, коим просит 6-ти вперед, да по окончании столько ж. Я слуге сказала, что сама с ним увижусь, почему он в вечеру ко мне и пришол, сказывая, что, ежели я дам Рубану просимую сумму, то он дело переработает. На что я ему сказала, что я таковых денег у себя не имею. После сего приехал ко мне Глебов, говоря также, чтоб я ту просимую сумму дала, то они дело переработают, причем показал мне и представленное здесь же письмо от Чагена, доказывая, что с мужней стороны просьба есть, то, ежели де ты согласишься дать ту сумму, которую Рубан просит, то мы к твоей стороне пристанем. Однакож я ему сказала, что таких денег не имею, а он между сими разговорами то письмо у меня и забыл на канапели. После сего приехали они оба, Рубан и Глебов, и стали сего письма просить, однакож я им не отдала, почему они говорили: неужели ты хочешь в донос идти об этом, вить на тебя всякой пальцом указывать станет. Но я им на сие шутошными словами сказала: однакож я оное поберегу для всякаго случая. Почему они, разсердясь на меня, и уехали.

В разсуждении ж Годеина показала: когда дворецкой кричал на нее азартным образом, то говорил сии слова: знаешь ли ты, что муж тебя велел под караулом держать, да есть еще приказание и важнее того. Из чего она и заключила, что муж писал, чтоб ее убить до смерти. Сама ж она того письма не видала, а видел де оное письмо так, как и прочие, граф Брюс и велел того дворецкаго высечь, в чем и ссылается на его сиятельство, а письма дворецкому отдал.

По листам скрепа

:

К сему показанию

капитанша Александра Воейкова

руку приложила.

РГАДА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 2749. Л. 33–35 об.

<p>№ 8. Копия со справки о деле А. И. Воейковой, полученной в Правительствующем Сенате по запросу Екатерины II</p>

По справке со взятым из Сената о капитанше Воейковой дело оказалось следующее: