Семья Зитаров. Том 2

Первой его подхватила Миците, сунула в руку поздравительную карточку и, пользуясь правами двоюродной сестры, поцеловала в щеку. Такое излияние чувств Янке было вовсе не по душе; он покраснел, но воздержался от иронического замечания. Немного подальше его ожидала Марта Ремесис с братом. Янка не видел их со времени злополучной вечеринки. Немного смущенная, Марта подошла к нему и поздравила «вновь испеченного мужчину».

— Мне нужно что-то тебе передать, но сейчас нельзя, — торопливо прошептала она. — Сегодня вечером буду на взморье.

Больше они ни о чем не успели договориться. Рядом вертелась Миците. Ян Ремесис тоже счел нужным пожать руку старому школьному товарищу.

— Надеюсь, вы не сердитесь за ту шутку на вечере? — спросил он.

— От шуток шея не переломится, — улыбнулся Янка. А дальше он попал в руки своей семьи. Миците не отходила ни на шаг, видимо, взяв на себя обязанности добровольного покровителя.

— Надеюсь, ты сфотографируешься в этом костюме? — спросила она, уводя Янку к родственникам, которые столпились на дороге, ожидая их. — Одну карточку обязательно должен подарить мне.

— Хорошо, хоть две, — ответил Янка.

— В двух видах, не правда ли? Анфас и в профиль.

— Непременно.

И тут Янку ждал большой сюрприз. Он выполнил традиционный обряд совершенно самостоятельно, не требуя ни от кого помощи, сам ввел себя в жизнь. Ему и в голову не приходило, что в честь этого события нужно устроить какой-то торжественный обед. На это у него и денег не было. И вдруг Эрнест, ожидавший его у церковной ограды вместе с Эльзой и женой корчмаря Анной, гордо объявил:

— Приходите все в Зитары. Мы там кое-что приготовили.

— Мой муж остался там, — сказала Эльза. — Карл и Сармите тоже приехали. Сегодня соберемся все вместе.

— А Эльга? — спросил Янка.

Эльза смешалась:

— Эльга… Ты же сам понимаешь — всем нельзя уйти из дому. Кому-нибудь надо остаться с ребенком.

Ничтожное обстоятельство, но Янка сразу почувствовал горечь. Если уж все собрались, почему именно Эльгу оставили дома? Наверно, постеснялись взять с собой, поскупились купить ей платье. И напрасно Эльза была ласкова и всячески льстила ему — он огорченно молчал. Как это Эрнесту пришло в голову устроить торжество? Ведь Эрнест не из легкомысленных и ради доброй славы не станет тратить деньги. Он, правда, заменял отца и унаследовал дом, но сам вряд ли додумался бы до этого.

А дело было так. За несколько дней до этого он ездил в волостное правление и, встретив там Карла, имел неосторожность проговориться, что в воскресенье конфирмуют Янку.

Карл и был тем человеком, который напомнил ему о его долге.

— Ты один все забрал. Янка ничего от тебя не требовал и ничего от тебя не получил. Ты обязан устроить ему праздник… Если ты этого не сделаешь, это будет позор.

И Эрнесту пришлось потратить восемьдесят латов. Но это было неизбежно, и Эрнест подчинился, хотя и не с легким сердцем. Позднее он увидел, что все совсем не так уж плохо. Тут можно было набить себе цену — разыграть роль доброго, заботливого брата.

— Я его пропустил через конфирмацию, — хвастался он потом. — Что? Разве все было не так, как надо? Все что мог, сделал. Пусть дальше сам о себе заботится.

Придя в Зитары, Янка понял, почему Карл и Сармите не могли встретить его у церкви: они были очень плохо одеты. На Сармите — то самое красное ситцевое платье, которое Карл купил ей весной, и, видимо, оно было единственным. А Карл так и не сумел сменить свою обтрепанную военную форму на что-нибудь лучшее. Янке стало очень неудобно за свое щегольство. В сердце возникло восхищение и уважение к двум этим молодым людям с уединенного болота, которые упорным трудом завоевывали место в жизни. Да ведь они герои, настоящие герои будней! И ничтожным показалось Янке все, о чем он когда-то мечтал и чем восхищался. «Вот о ком надо песни петь!»

— Как у тебя дела с постройкой нового дома? — спросил Янка Карла.

— Уже подвели под крышу. Труба тоже сложена. Может быть, к осени удастся отделать одну комнату.

— Слишком спешить не следует, — предупредил Кланьгис. — Пусть доски хорошенько просохнут. Иначе может завестись грибок.

— Пейте же, — угощал Эрнест.

Посуду дала взаймы Эльза. Всего за стол сели восемь человек. Кришу вынесли обед в людскую. Эрнест больше заботился о выпивке — разве у кого-нибудь дома еды не хватает? Женщины сразу же после обеда собрались вместе, поговорили о семейных делах, осмотрели старый яблоневый сад. Только Миците осталась с мужчинами. Словно желая загладить нанесенную Янке обиду, она теперь усердно поддерживала компанию, не отказываясь даже от водки, а пока не было в комнате матери, курила украдкой.

— Я купила тебе подарок, — сказала она Янке. — Но теперь передумала и куплю другой.

— Зачем же? — рассмеялся Янка. — Нельзя ли узнать, что это было?

— Нет, не скажу. Но у мамы ты не смей спрашивать. В следующее воскресенье получишь то, что я сегодня придумала. Это тебе очень пригодится.

— Пейте же, — повторял Эрнест.