Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Увы, в объединении Каменева, Зиновьева и Сталина Ленин разглядел прямую угрозу себе. Потому и взялся за формирование собственной фракции, чтобы затем, опираясь на неё, высокий личный авторитет и резолюцию о единстве партии, разгромить оппозицию триумвиров. Кстати, и Киров – друг Орджоникидзе, единомышленник Сталина – пострадал за то же. Вождь просто не позволил усилить ЦК несомненным приверженцем осмелевшей старой гвардии, почему тот по-прежнему довольствовался статусом кандидата в члены ЦК, хотя уже возглавлял одну из ключевых для Советской России республик, Азербайджанскую[217].

Расчет Ленина, похоже, строился на том, что споры на Секретариате вобьют клин между Сталиным и дуэтом Молотов – Куйбышев, после чего оба обратятся за поддержкой к предсовнаркома. И тогда во всех коллегиях ЦК возникнет ленинское большинство, так что Ильич сможет диктовать триумвирату условия. Однако без малого через два месяца, в конце мая 1922 года, Ленин снова заболел, и заболел серьезно, с проявлением паралича и затруднением речи. В итоге позиции триумвиров не ослабли, а окрепли, что, естественно, отразилось и на перспективе серьезного размежевания внутри Секретариата: оно откладывалось до выздоровления вождя…

Между прочим, с весны 1922 года принято отсчитывать время правления Иосифа Виссарионовича, полагая, что звание генсека обеспечило ему безграничную власть. Якобы от этого поста зависело, кого и на какую ответственную должность перебросит партия. Отнюдь. Во-первых, кадровый подбор – прерогатива не генсека, а Секретариата, то есть коллегии, состоящей из трех членов – Сталина, Молотова и Куйбышева. Для принятия решения, при всем уважении к авторитету генсека и, куда важнее, члена Политбюро Сталина, все равно необходимо большинство в два голоса. Во-вторых, Секретариат не решал, а рекомендовал Оргбюро. А в Оргбюро заседало семь человек. И здесь нужно большинство в четыре голоса. В-третьих, на любое решение Оргбюро мог наложить вето любой член ЦК, переадресовав его на утверждение в Политбюро, где с апреля 1922 года для большинства требовалось не три, а также четыре голоса.

Вячеслав Михайлович Молотов. [РГАСПИ]

Как видим, Сталин самостоятельно расставлять своих людей по всем ключевым должностям никак не мог. Надлежало заручиться согласием достаточно большого круга соратников, вовсе не склонных потворствовать установлению чьей-либо единоличной власти. Кирову в Баку было куда проще. По причине серьезного кадрового «голода». На пленуме ЦК АКП, длившемся с 19 по 23 августа 1921 года, пытались организовать секретариат по московскому образцу, из трех членов, но тщетно.

«Секретариат у нас ввести очень трудно. Трех свободных товарищей из членов ЦК мы не найдем», – признался Буният-Заде, сторонник Нариманова.

«При наших материальных ресурсах нам едва ли удастся организовать секретариат. В течение этого времени, как товарищ Киров здесь, мы не сумели выделить даже одного человека, чтобы он работал в качестве заместителя секретаря», – заявил Егоров, противник Нариманова. В общем, оставили до осени, до очередного съезда партии, Кирова единственным секретарем ЦК АКП. Казалось бы, уникальный шанс – расставляй по ключевым позициям «своих» протеже. Не расставил, ибо, во-первых, где они, «свои»? А главное, над секретарем возвышались ещё две структуры – Оргбюро и Политбюро, каждая из пяти членов, в каждой хрупкое равновесие между фракциями Нариманова и Мирзояна, и каждая нуждалась в секретаре-арбитре. Секретарь-интриган с честолюбивыми помыслами или секретарь, ангажированный кем-то, никого не интересовал и рисковал неминуемым скорым фиаско [218].

В Москве примерно та же история, и «своих» неизвестно, где искать, и примирять треуголку Бонапарта просто некогда. То в одном губкоме, то в другом вспыхивают конфликты, вникать в которые и улаживать – обязанность как раз Секретариата ЦК РКП(б), и не одного Сталина, а всей коллегии – Сталина, Молотова, Куйбышева. Весной 1922 года одна из таких «склок» парализовала работу Астраханского губкома. Возникла она после IX губернской партконференции (15–19 февраля). На ней при переизбрании губкома местная контрольная комиссия дала отвод четверке кандидатов, среди которых оказался уважаемый в губернии и городе профсоюзный лидер Ф.А. Трофимов.