Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Руки подняли все члены Политбюро и Оргбюро, единогласно[211]. В тот же вечер по Юзу наш герой поведал Орджоникидзе:

Протоколы заседания Политбюро и Оргбюро ЦК АКП, 24 и 26 июля 1921 г. [РГАСПИ]

«Сегодня… по случайному поводу, а именно по вопросу о созыве пленума, началась невероятная склока, продолжавшаяся часа три. Обе стороны выговорились до конца. Бакинцы устами Гусейнова поставили вопрос о Каминском, видя в нём главного виновника склоки… Если бы вопрос голосовать, то большинство было бы за бакинцами. Нариманов заявил, что… вопрос стоит, по его мнению, так – или он, или Гусейнов, и что только съезд может разрешить этот спор. 15 августа решено созвать пленум. Конечно, пленум мало поможет делу»[212].

Это – все. О главном, о своем избрании секретарем, Киров умолчал… А уже через день, 26 июля 1921 года, он впервые вел в качестве председателя заседание, опять совместное, обеих коллегий ЦК АКП.

Судя по кировской телеграмме, Нариманова вынудили пригласить посредника из Москвы Кирова в секретари ЦК АКП. Позиция Мирзы Гусейнова оказалась решающей и, похоже, неожиданной для главы республики. Именно она пошатнула наримановское большинство на заседании, а отчаянная попытка вождя Азербайджана выставить «гостя» заурядным карьеристом, чтобы повлиять на мнение колеблющихся, успехом не увенчалась.

Нариманов капитулировал, но вскоре обнаружил, что «арбитр» ведет себя пристойно, закулисных интриг чурается и даже больше. На Кавбюро 15 августа инициировал «отзыв из Баку» помимо Каминского и зачинщиков «фракционности» из столичного горкома: Гутина, Агамирова, Султанова и Шатуновскую. Это при том, что сам Нариманов соглашался дать им ещё один шанс.

На пленуме 21 августа после переизбрания Политбюро выяснилось, что трое из пяти членов – явные противники Нариманова (Гусейнов, Ахундов и Егоров). Председатель АзСНК на другой день обратился за содействием к Кирову, и тот 23 августа организовал переголосование, которое кандидата в члены Политбюро Касумова (протеже Нариманова) повысило до члена Политбюро, а Егорова понизило до кандидата. Таким образом, баланс восстановился: Нариманов и Касумов против Гусейнова и Ахундова, а «золотой голос» – у секретаря ЦК Кирова! При этом, надо признать, Сергей Миронович им нисколько не злоупотреблял. Да в том и не было нужды[213].

Конечно же, конфликт азербайджанского Совнаркома с бакинским горкомом не исчерпал себя. «Фракции» Нариманова и Мирзояна по-прежнему пикировались между собой, чем постепенно дискредитировали друг друга и в глазах населения, и в глазах Москвы. А Киров? Киров ограничивался функциями добросовестного мирового судьи, ослабляющего пожар «войны», но… не способного погасить его. Понятно, что ожидало «драчунов» со временем – принудительный развод. Причем, кто должен уехать из Баку, легко догадаться. Конечно, Нариманов. Но не прежде, чем Киров нарастит свой авторитет в республике до уровня достаточного, чтобы смену «вождя» народ воспринял спокойно, без возмущения и протестов. Ясно, что, сидя за столом в уютном кабинете в доме № 1 на Коммунистической улице, где размещался ЦК АКП, сего эффекта не добиться.

Кирову предстояло завоевать симпатии в первую очередь тюрок-мусульман. Диаспоры христиан – русская и армянская – доверяли Миронычу априори. Как же переключить внимание огромной, в основном крестьянской массы со «своего» «националиста» Нариманова на «чужака» и «интернационалиста» Кирова? Процитируем воспоминания И.М. Варейкиса, заместителя председателя Бакинского совета: «В Баку тов. Киров повернул немедленно работу всех партийных, хозяйственных, профессиональных организаций на нефть, и очень скоро в несколько раз увеличилась добыча нефти. Он настойчиво «напирал», как любил сам выражаться, на сооружение оросительной сети в Муганской степи и развитие хлопководства»[214].

«Для орошения Муганской степи» Кавбюро 5 сентября 1921 года в присутствии Кирова запросило у Москвы полтора, лучше два миллиарда рублей, а ЦК АКП поручило добиться от азербайджанского Совнаркома ассигнования на то же дело шестнадцати миллиардов рублей. В Москве с Лениным вопрос решал сам Орджоникидзе. По прикидкам особой комиссии к работам предстояло подключить около восьми тысяч человек, крестьян окрестных селений. Совет труда и обороны (СТО) 3 октября одобрил первоочередные меры и финансирование на ближайший год:

1. «Обвалование Аракса и части Куры».

2. «Очищение каналов северной части Мугани», то есть системы имени Шаумяна, «как наиболее заселенной».