Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

А теперь представим, ноябрь или декабрь 1921 года. Вдоль заросшего камышом, кустарниками, деревьями русла канала имени Шаумяна (до революции – голицынского) в сыром, а то и полужидком грунте копошатся десятки, сотни людей, срубая «расцветшую» за время Гражданской войны растительность, выкорчевывая пни и корни. И вот среди них появляется невысокий крепыш в простом френче, сначала заводит разговор с одним рабочим, другим, потом берет в руки топор и с час или больше помогает всем в очищении канала. Кто такой? Да, новый секретарь большевиков из Баку Киров!

Приехал так раз, через какое-то время ещё. В поисках дешевой популярности? Если бы. В перерыве рубки поинтересовался, чего не хватает, как устроен быт. Глядишь, спустя день, ну, несколько на стройку подвезут тот самый недостающий инструмент или в полевой столовой заметно улучшится питание. И какое после этого сложится у местных мусульман-землепашцев, хлопководов мнение о новом важном начальнике, Мироныче, как именовали его начальники рангом пониже?

С нефтепромыслами та же история. Из примерно двадцати пяти тысяч сотрудников «Азнефти» – половина, если не больше, полуквалифицированные или неквалифицированные рабочие. И многие – из крестьян, те же мусульмане. Особый контингент – тартальщики, те, кто черпает, собирает из скважин нефть. Они давали до половины нефтедобычи. Но постепенное введение насосов ставило профессию под угрозу исчезновения. Тартальщиков всего тысячи полторы. Немало выходцев из крестьянских поселений той же Мугани, из-под Гянджа, Кубы или Шуши. Однако они тесно связаны с родными местами, и их мнением пренебрегать опрометчиво. В то же время почти все к процессу механизации относились настороженно. Боялись потерять работу. Так начальству и говорили, когда им предлагали перейти на глубоконасосные качалки:

– Если этот дьявол будет поставлен на свои чугунные лапы, нам больше на промысле делать нечего, нас сейчас же уволят.

Положение в который раз спас Киров. Приезжал на собрания, выступал перед рабочими:

– Почему вы против глубоких насосов? Неужели вам легче стоять у тартальных станков по восьми часов? Неужели не лучше держать в руках масленку и гладить насос, который за вас тартает, чем самим тартать?

А из рабочей среды доносилось:

– У меня вот семья большая, а насосы не дадут заработать!

– Безработицы не будет! Не бойтесь, увольнять никого не будем. Наоборот, вы получите новую, более интересную квалификацию… Нам нужно строить новые фабрики и заводы. Нам нужны будут квалифицированные и грамотные рабочие, а не тартальщики – темный народ… Нам нужно будет много нефти для тракторов и паровозов. Нам нужны будут монтеры, слесари и токари… Мы откроем курсы, где вы будете учиться новому способу добычи нефти… Вы не должны бояться насоса… Если кто боится, сомневается или будет обижен, я даю вам свой адрес, приходите прямо ко мне…

С.М. Киров и М.В. Баринов у буровой № 27. Баку, июль 1924 г. [РГАСПИ]

В общем, Мироныч убедил коллективы опробовать насос, а затем исполнил обещание в части переобучения. Как вспоминал один из тартальщиков, тюрок, «освобождающиеся от тартания переводились на другие работы – в масленщики, слесаря, в подручные слесарей и токарей, а некоторые отправлялись на курсы и в школы. Никто не был уволен»[215].

Пока наш герой в течение осени – весны заручался доверием мусульманского населения Азербайджана, «склока» Нариманова с «бакинцами» разрасталась и уже в октябре 1921 года потребовала вмешательства Кремля. Председатель СНК Азербайджана через верного Касумова переслал 29 сентября председателю СНК РСФСР, по сути, ультиматум: либо «Бакинский комитет… совершенно распустить», а «незаменимого» Каминского вернуть в Баку, либо он со всей командой коммунистов-мусульман «откажутся от работы», подают в отставку.

Ленину пришлось искать компромисс. Киров принять республику ещё не мог. Постановлениями Политбюро от 15 и 17 октября Гусейнова и Ахундова вызвали в Москву «для разъяснения неправильной коммунистической политики в Азербайджане», местным коммунистам в очередной раз предписали добиться «строжайше полного прекращения всякой фракционной борьбы в Баку и Азербайджане», по рекомендации Нариманова членами Кавбюро назначили двух азербайджанцев, обязанных «содействовать… в устранении фракционности». Кроме того, Азербайджан приобрел долю «в бакинской нефти» с правом продажи «на рынках РСФСР», Украины, Белоруссии, Закавказья и через Внешторг за границу…