Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Пока сибирское отделение РСДРП готовилось к так и не состоявшейся всеобщей стачке на Транссибе, их товарищи в центре организовали серию чувствительных всеобщих стачек на заводах и фабриках столицы и Юга России. Профинансировало эти забастовки московское купечество через своего лидера – знаменитого Савву Морозова. Стачки провоцировали отток западных инвестиций, во избежание чего питерцам пришлось начать диалог с москвичами. А после отставки Витте и вовсе речь зашла об альянсе обеих групп с целью отстранения Николая II от власти путем преобразования самодержавия в конституционную монархию на манер английской. Москвичи с РСДРП отвечали бы за всеобщую стачку московского транспортного узла, питерцы – за принуждение царя к подписанию манифеста о введении парламентской системы.

Именно произошедший в ходе экономической «войны» перелом в мировоззрении и настроении российских предпринимателей предрешил кризис 1905 года, когда общество вдруг потребовало от монарха созыва парламента (Государственной думы), а монарх до последнего сопротивлялся подрыву незыблемости самодержавия. Гибель С.Т. Морозова нарушила связь РСДРП с московским купечеством, но не изменила отношения предпринимательского класса к самодержавию. К осени потерянная связь была восстановлена, и грянула всеобщая октябрьская стачка, заставившая Николая II подписать известный манифест, провести выборы в Думу и издать в апреле 1906 года конституцию – Основные законы Российской империи.

В РСДРП на протяжении всего 1905 года спорили о целях и методах начавшейся революции. Иллюзия скорого падения самодержавия окончательно расколола партию по тактическим вопросам. Большевики считали, что пролетариат сам справится с Романовыми, без союзников из буржуазного лагеря. Рабочие вместе с крестьянами, взяв в руки оружие, восстанут и сметут царя, дворян и пресмыкающуюся перед ними буржуазию. Новое правительство сформируют победившие классы – пролетариат и крестьянство. Именно такую задачу перед РСДРП поставил Ленин на съезде в Лондоне в апреле 1905 года.

В том же месяце на конференции в Женеве Мартов и Плеханов провозгласили иное: вооруженное восстание целесообразно при благоприятных условиях и при «активной поддержке непролетарских групп»; при отсутствии сего с царизмом можно и нужно бороться, используя «представительные учреждения», в сотрудничестве со всеми «врагами царизма», но не с «лицемерными друзьями народа».

Как легко догадаться, в Лондоне собрались большевики, в Женеве – меньшевики. Всеобщую стачку первые рассматривали исключительно как подготовительный этап перед восстанием. Их оппоненты, похоже, мыслили так же. По крайней мере, ни те ни другие самодостаточного эффективного политического инструмента в ней точно не видели. Вызывает удивление, почему при такой решимости дать монархии открытый бой фактор армии в расчет практически не брался. Хотя нет. Меньшевики сознавали, что «победа революции будет зависеть… от поведения войск во время народного восстания», но приоритетной проблему совсем не считали, полагая уладить её «энергичной агитацией». Большевиками позиция солдатских масс в момент народного восстания вообще никак не учитывалась.

Между тем опыт 1905 года наглядно продемонстрировал, что баррикадные бои пролетариата обречены в первую очередь из-за лояльности режиму армии. И в Лодзи, и в Одессе в июне, и в Москве в декабре отряды рабочих, даже поддержанные частью военных, терпели неизменное поражение от регулярных частей. А упования, прежде всего Ленина, на некое всеобщее повсеместное, все сокрушающее народное выступление, парализующее способность армии к сопротивлению, так и не оправдались, будучи явно умозрительными конструкциями, абсолютно оторванными от реальной жизни.

Зато важный и нужный урок событий в Иваново-Вознесенске в том же мае – июне 1905‐го вожди русских социал-демократов проглядели. Они заметили и оценили рождение нового органа власти – совета, но равнодушно прошли мимо средства, которое и позволило этому совету возникнуть и просуществовать какой-то период. Всеобщая стачка при должном упорстве и наполнении забастовочной кассы вынуждала власть прислушиваться к политическим требованиям забастовщиков и удовлетворять их. И все потому, что армия против стачки бессильна.