Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Возникла ситуация, дававшая большевикам возможность вернуть утраченные в декабре позиции. Но без Кирова шансы были невелики. Отсюда и призыв Буачидзе поучаствовать «в организации власти» с обоснованием необходимости социалистического блока «на данной стадии». Элердов все доставил по адресу: и письмо, и сопутствующую информацию. Киров не возражал, но предпочел действовать в составе делегации Пятигорска. Городское руководство, понимая, насколько важно присутствие Кирова в Моздоке, отдало ему одно из трех положенных городу мест[107].

12. Первый триумф Кирова

Съезд открылся 25 января 1918 года. Расклад на нём сложился любопытный. Казаков приехало примерно полторы сотни. Осетин – тридцать пять человек. В кабардино-балкарской группе – пятьдесят три. От городов (совдепов, муниципалитетов и т. д.) – пятьдесят четыре. От иногородних (русских, не казаков) – около семидесяти. Причем стоит помнить, что иногородние – это и беженцы из-под Грозного, а два пострадавших города – Владикавказ и Грозный – в городской квоте имели почти две трети голосов (18 и 17). Так что у партии войны шанс победить был. По свидетельству Ю. Бутягина, большевики и идейно близкие им казаки и горцы, всего человек тридцать, в Моздоке поселились «в отдельном вагоне на станции». Именно там Буачидзе и Киров обсудили с единомышленниками тактику поведения на съезде и сошлись на том, что главное – отколоть от военной партии иногородних и часть казаков.

Первое сражение разыгралось 26 января. Рымарь представил на утверждение приказ о наступлении на чечено-ингушские селения. Социалистический блок консолидировал в поддержку мира разнопартийных делегатов от городов. Осетия и Кабардино-Балкария под влиянием «Кермена» тоже высказались за мир. Казаки и иногородние уже воюющих с горцами территорий приветствовали приказ Рымаря. Оставались ещё казаки и иногородние от станиц Пятигорской линии, не познавших горечь разорений. За них-то и развернулась ожесточенная борьба. Дискуссия в тесноватом помещении местного кинотеатра при тусклом свете двух керосиновых ламп длилась допоздна. Замыкал список выступавших делегат от Пятигорска Киров. Он говорил, по обыкновению, проникновенно и эмоционально:

– Чьим торжеством будет та война, которую хотят объявить здесь? Трудового казака? Крестьянина и рабочего? Бедняка-горца? Нет! Торжествовать будут только самые черные силы, мечтающие потопить революцию в потоках народной крови.

Согласно очевидцу, когда оратор замолчал, на глазах многих появились слезы. Голосовали почти сразу. Результат: за войну – 132, против – 168.

Киров увел делегацию пятигорских казаков и иногородних в антивоенный лагерь! Когда вслед за отменой приказа об атаке на горцев съезд формировал мирную делегацию для диалога с чеченцами и ингушами, от казаков один только Пятигорский отдел сразу отрядил в неё своего человека. Прочие пошли на это «скрепя сердце», после долгих уговоров Кирова. Казаки намеревались выдвинуть два предварительных условия: разоружение «туземцев» и внесение ими залоговой суммы в десять миллионов в какой-нибудь банк. Сергей Миронович убедил их не выдвигать подобный ультиматум[108].

Запомним день 26 января 1918 года. День, когда кировский талант воочию продемонстрировал свою силу. Отныне с наличием у большевиков столь яркого агитатора приходилось считаться. Если раньше о кировском феномене знали в основном владикавказцы, то после съезда в Моздоке насторожиться следовало оппонентам по всей Терской области.

Что касается дальнейших баталий на первом съезде «трудовых народов» Терека, предотвращение всеобщей войны не означало полного успеха. Социалистическому блоку ещё предстояло побороться за главную цель: предотвращение локальной войны между ингушами, чеченцами и казаками или, на худой конец, её отсрочку на какое-то время. Переговоры мирной делегации, сформированной съездом 26 января, гарантировали такую отсрочку.

Однако военная партия не смирилась с поражением, а попыталась отыграться. События 26 января означали, что большевики от сделки «война в обмен на признание Ленина» отказались. Местные лидеры большевиков сочли, что на этот момент единство соцблока важнее, а меньшевики и эсеры ленинский Совнарком законным не считали. А что об этом думали рядовые делегаты-большевики? Проголосовали бы за соответствующую резолюцию вместе с казаками?