Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

– Что делать, Мироныч? – спросил его спутник. Тот пожал плечами, и мы можем представить, что за картина всплыла в памяти нашего героя. Томск, октябрь 1905 года…

Киров, конечно же, знал, что ничего тут не поделаешь, но, чтобы увести импульсивного кавказца-друга из опасной зоны, произнес: «Пойдем в правительство, Костик».

В правительство – это в гостиницу «Париж», через квартал, на углу с Евдокимовской улицей. Там никого не нашли, и Киров повел приятеля дальше по проспекту, в Коммерческий клуб. Напротив – Грозненская улица. На неё выходил Лебедевский переулок. Гатуев, видно, жаждал действий и просто вернуться домой ни к себе, ни к Миронычу не желал. В клубе они набрели на «комиссара по внешним сношениям» Рашида Капланова, одного из лидеров Союза объединенных горцев. В окружении множества офицеров, в основном осетин. Гатуев, сам осетин, опасности не почувствовал и потребовал от Капланова прекратить безобразие возле купеческого особняка. Киров же понял, что с каждым словом друга атмосфера сгущается и им лучше уйти, да поскорее. Под благовидным предлогом он увлек товарища в коридор:

– Если мы сейчас не выйдем отсюда, то мы никогда уже не выйдем!

– Почему?

– А ты не слышал, что говорили офицеры?

– Ерунда!

– Не ерунда…

Хорошо, что по соседству жил Яков Маркус. Оба быстро перебежали к нему и уже из окна квартиры кировского шурина наблюдали, как спустя короткое время группа офицеров выскочила из клуба и в поисках кого-то сновала «по проспекту… туда и сюда». Лишь тогда Дзахо Гатуев решил, что с него на сегодня приключений хватит. К явному облегчению Сергея Мироновича… Выживших осажденных ингушей ближе к ночи спас отряд, присланный из Базоркино. А Киров едва ли не на следующий день выехал в Пятигорск[104].

11. Киров нужен большевикам

Согласно Гатуеву, Киров отправился в Пятигорск без жены. Однако сама Мария Львовна утверждала, что Сергей Миронович «настоял на необходимости и моего переезда с ним в Пятигорск». Учитывая, что железнодорожное сообщение между городами прервалось спустя считаные дни, Маркус если и «одиночествовала» без мужа, то сутки или двое, чтобы покинуть Владикавказ с предпоследним, а то и с последним поездом.

В Пятигорске они остановились в гостинице «Бристоль». Но перевести дух с супругой Миронычу не удалось. В соседние Георгиевск и Атажукино III (Кубу) звал Бетал Калмыков, в Кисловодск – Михаил Свиридов. Все хотели услышать от самого Кирова, что же происходит там, во Владикавказе.

Первыми «мобилизовали» нашего героя знакомые из Пятигорского совета – Григорий Анджиевский и Иван Малыгин, оба большевики, оба в прошлом солдаты 113‐го запасного пехотного полка. С Кировым они впервые встретились в декабре 1916 года в пятигорском госпитале, который главный редактор «Терека» посетил по журналистским делам. Двое выздоравливающих раненых играли в самодельные шашки, редкое явление в солдатской среде. Киров подошел, разговорился, а потом отлучился в ближайший магазин и купил им шахматный набор. С тех пор, бывая в Пятигорске, он неизменно навещал и новых друзей, активных участников революционных процессов в курортном городке.

И теперь Анджиевский и Малыгин попросили, чтобы Мироныч выступил с докладом в местном совете, написал статью, а лучше несколько, для «Голоса», органа Пятигорского совдепа. Разумеется, старый товарищ пошел им навстречу.

Между тем в Кисловодске Свиридов, надеясь заполучить дорогого гостя, организовал ему постоянный номер в «Гранд-Отеле», на четвертом этаже, и даже предлагал контрамарки на спектакли театра «Курзал», где сам служил. Уловка сработала. Киров старался наведываться при оказии в Кисловодск, особенно когда выяснил, что после спектаклей иногда устраиваются межпартийные диспуты. Местный драматург А.И. Гидони, из меньшевиков, пристрастился рассуждать со сцены о политике и революции. Так что вечер, когда играли его драму, обычно заканчивался не аплодисментами артистам, а митингом с участием многих именитых курортников.

К примеру, 13 января 1918 года по окончании пьесы «Мансарды» Гидони пригласил всех на дебаты по теме «Какая партия лучше?». Присутствовали Родзянко, Шульгин, Гучков, Пуришкевич, Кшесинская и даже великая княгиня Мария Павловна, тетя Николая II. Официальный «адвокат» большевиков выступил слабо, почему Киров не вытерпел и взял слово. Но говорил не под своим именем. Назвался «Ивановым», после чего «умело» раскритиковал и буржуазные партии, и социалистические, выставив в выгодном свете большевиков[105].

Пятигорск, отель «Бристоль». [Из открытых источников]