Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Делегаты V съезда Советов у Большого театра, 5 июля 1918 г. [РГАСПИ]

Да, ленинский Совнарком устоял, однако партнера по коалиции потерял. Замену следовало произвести тотчас. Только она отсутствовала. Ведь РСДРП левых интернационалистов ещё не сформировалась, и ей все ещё требовалось время для превращения в полноценную партию – союзника РКП(б). Похоже, глава Советской России переоценил здравомыслие оппонентов из ЦК ПЛСР. Он не считал их авантюристами и готовился к жесткой «парламентской» борьбе с ними в рамках ВЦИК и коллегий наркоматов, думая выиграть месяц-другой для завершения известной политической комбинации. И ошибся. Руководство радикальной крестьянской партии все же рискнуло пойти ва-банк.

В итоге проиграли все. Ряды левых эсеров быстро сократились в разы, коммунистов, наоборот, возросли и существенно. У левых интернационалистов наблюдалась стагнация. Массового притока в новую партию так и не случилось. События 6 июля 1918 года убедили многих рядовых социалистов в том, что нормальная легальная оппозиция с советской властью, видимо, несовместима, а потому они предпочитали поскорее примкнуть к победителю. К сожалению, идею коалиционного правительства левые эсеры напрочь дискредитировали. От неё отвернулось большинство, считая отныне панацеей от всех бед, нахлынувших на пролетарскую республику, не партийный диалог, а партийную диктатуру и полный контроль большевиков над Совнаркомом. Но и ответственность за всё большевики с июля 1918 года несли также полную…

Понятно, что после мятежа левых эсеров интерес Ленина к левым интернационалистам пропал. Они теперь занимались партийным строительством самостоятельно, без помощи «центра», а значит, и Кирова. Как свидетельствуют протоколы Центрального Оргбюро, Сергей Миронович более на заседаниях инициативной группы не появлялся. Ни 9 июля, когда та собралась вновь, ни затем 12 июля, ни в иные дни. С газетой «Освобождение труда» (второй номер вышел 15 июля) он тоже перестал сотрудничать[135]. Пока Кремль нуждался в союзной партии, Киров работал над её созданием. Когда там сочли, что в этом более нет смысла, содействие левым интернационалистам с его стороны прекратилось.

Примечательно, что в автобиографии о поездке в Москву летом 1918 года Киров даже не обмолвился, зато гостевой билет «для входа на заседания 5‐го Всероссийского Съезда Советов Рабоч[е]. Солд[атских]., Крестьян[ских]. и Казачьих депутатов» сохранил[136]. Явно не на память о самом форуме, утвердившем первую советскую Конституцию. Скорее о первом поручении Владимира Ильича, поручении весьма деликатного свойства, которое по объективным причинам реализовано не было.

3. Во временном отъезде

Заместитель Сталина в наркомнаце Станислав Пестковский, живший по соседству с владикавказской группой, 8 августа 1918 года отважился наконец поинтересоваться, на каком основании товарищам «предоставлена комната» и в каком отделе наркомата они служат. Ответ ввиду отсутствия главного лица – Кирова – дал А.Л. Мамиконов. Он прямо сослался на распоряжение Сталина, а для получения «более подробных разъяснений» попросил дождаться возвращения Сергея Мироновича, бывшего «во временном отъезде». Где именно, не уточнялось[137]. По слухам, «в Петрограде на съезде меньшевиков». С какой целью, неизвестно.

Эту отлучку окутывал флер таинственности. Смутные намеки о вояже в Петроград определенно исходили от товарищей, приехавших с Кировым в Москву. Кто поручил? На каком съезде? Многие, в том числе и близко знавшие Мироныча, подвоха не почувствовали и годы спустя, как тот же Ю.П. Бутягин, искренне возмущались тем, что наш герой «в августе 18 года» в Северной столице посещал меньшевистское мероприятие[138].

В действительности Киров уехал не на север, а на юг, и, скорее всего, вопреки ленинским указаниям. Отсюда и потребность в петроградской версии, чтобы успокоить Ильича. Мол, Киров в Питере налаживает диалог, вербует из меньшевиков новых сторонников для левых интернационалистов Линдова…

И что заставило его рвануть домой, во Владикавказ? Еще 27 июня за час до полуночи в Москве приняли срочную телеграмму для Кирова от секретаря Терского совнаркома А.П. Ратнера. Она извещала о гибели 20 июня Буачидзе, о волнениях среди казачества и полной «решимости бороться до последнего» за советскую власть на Тереке. Заканчивалось послание призывом: «Ваше присутствие здесь крайне необходимо. Выезд телеграфируйте»[139].