Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Сам же направился в Северо-Кавказскую республику. Киров по-прежнему старался не привлекать к себе лишнего внимания, отчего сведения о поездке крайне скудны. Естественно, он наведался в Пятигорск, пообщался с «чрезвычайным военным комиссаром города», лидером местного совета и горкома РКП(б) Григорием Анджиевским. Прояснил для себя военную и политическую обстановку. Убедился, что во Владикавказ ни проскочить, ни прокрасться не выйдет. Простой смертный пройти ещё сможет, а личность известная едва ли. Коридор, пробитый 9 июля через станцию Прохладную, в ночь на 13 июля вновь заблокировали мятежные казаки и горцы. Орджоникидзе и Шляпников попасть во Владикавказ успели – и застряли там надолго.

Поехал ли Киров дальше, в Екатеринодар – прифронтовую столицу республики? В принципе, должен был. «Директивы ЦК» и «денежные средства» предназначались органам власти, расположенным в Екатеринодаре, а не Пятигорске.

Что же поджидало его в главном городе Кубани? Увы, открытие совсем не радостное. Местные военные и советские начальники едва уживались друг с другом. Все заразились манией подозрительности и недоверия. Главкомы Северо-Кавказской Красной армии косо смотрели на республиканский ЦИК, и наоборот. Одни видели в оппонентах затаившихся «немецких шпионов», другие – контрреволюционеров бонапартистского толка. Красные командиры хотят самостоятельности! Сегодня! А завтра возомнят себя «красными наполеонами» и поведут солдат против советской власти…

При главкоме А.И. Автономове ЦИК учредил Чрезвычайный штаб, желающий все знать и во всем участвовать. Понятно, что военачальника опека тяготила. Он норовил от неё избавиться, постоянно ссорился с главным «опекуном», военным комиссаром республики Н.П. Ивановым, и в конце концов сорвался: 20 мая приказал арестовать всех – и членов Чрезвычайного штаба, и назначивший их ЦИК. На другой день отменил приказ, ушел в отставку и уехал в Москву. Новый главком – К.И. Калнин – командовал, постоянно оглядываясь на ЦИК. В итоге на фронте – одно поражение за другим. А сам Карл Иванович чуть не угодил в плен и не погиб на станции Тихорецкой в день её занятия деникинцами. ЦИК главкома 15 июля поневоле поменял, временно передав командование И.Л. Сорокину, помощнику Автономова. Тот в конце месяца разбил белых под станицей Кореновской, после чего 3 августа ЦИК утвердил его в должности.

Весьма вероятно, что Киров с Иваном Лукичом повидался. Тот нуждался в оружии, снарядах, патронах, полпред Терского СНК – в надежном конвое. Сорокин таковой предоставил в лице «отряда особого назначения» (96 штыков) во главе с Михаилом Гриненко, адъютантом главкома, отправленным в Москву за оружием и боеприпасами, а оттуда по рекомендации Совнаркома в Царицын, догонять два кировских поезда. Кроме того, Сорокин послал отряд А.Х. Федина в калмыцкую степь «на ликвидацию белобандитских банд». Федин вспоминал: «После двухнедельного рейда… путь, соединявший Астрахань со Святым Крестом стал безопасным. Военные транспорты шли беспрепятственно… О выполнении поставленной задачи мы сообщили в Астрахань Сергею Мироновичу Кирову…» Из контекста воспоминаний следует, что этот рейд происходил между 27 июля и 15 августа 1918 года[143].

Ни Сорокин, ни Киров ещё не знали, что привезенное из Москвы военное снаряжение уже конфисковал Сталин. Вологодский, оставленный Кировым стеречь эшелоны, возможно, под давлением догнавшей их «делегации» Гриненко, проявил инициативу. Обратился в Военный совет Северо-Кавказского военного округа с просьбой «оказать содействие в доставке грузов… водным путем по Волге до Астрахани, а затем через калмыцкие степи». И вскоре возле вагонов появился легендарный краском Александр Пархоменко и от имени Военного совета потребовал отдать все ему.

Удостоверение о передаче А.Б. Вологодским военного груза «в распоряжение Царицынского Военного Совета», 13 августа 1918 г. [РГАСПИ]

Вологодский, разумеется, ничего не отдал, но в сопровождении соратника Ворошилова «прогулялся» до штаба. Там состоялся короткий разговор со Сталиным. Нарком предложил немедленно расстаться с привезенным из Москвы вооружением. Помощник Кирова ответил, что не имеет права «разбазаривать по дороге» имущество Северо-Кавказской Красной армии. Тогда будущий вождь тут же в штабном вагоне распорядился отвести ослушника «на седьмую линию», что на местном жаргоне означало: расстрелять. Хорошо, что в вагоне сидел «товарищ Артем», Ф.А. Сергеев, предсовнаркома Донецко-Криворожской республики, знавший Вологодского. Он вмешался, успокоил Иосифа Виссарионовича и обрисовал строптивцу опасное положение Царицына, с падением которого эшелоны может заполучить враг.