Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Большевиков это абсолютно не устраивало. Местные, разумеется, крестьянские советы, тесно связанные с так называемыми «кулаками», спустят на тормозах намеченную кампанию по хлебозаготовкам. Рабочие продолжат жить впроголодь и, соответственно, обвинят в своих проблемах ленинский Совнарком. И как быть? Левые эсеры составляли с большевиками правящую коалицию, и расхождение в крестьянском вопросе грозило распадом альянса. Разрыв едва не случился в марте восемнадцатого из-за Брестского мира. Тогда младший «партнер» с огромным трудом согласился перетерпеть его. Но задуманная старшим «собратом» атака против крестьян, пусть и вынужденная, была для левых эсеров, крестьянской партии, совершенно неприемлема.

Ленин сознавал, что комбедов Карелин с товарищами точно не переварят и это означает крах коалиционного правительства. В условиях голода, интервенции, антисоветских мятежей – перспектива незавидная. Большевики останутся один на один с враждебным фронтом всех других социалистических партий – меньшевиков, правых и левых эсеров, не говоря о партиях буржуазных.

Все-таки сохранение двухпартийного правительства заметно влияло на настроения населения и в той или иной степени ослабляло его недовольство политикой большевиков. Что же делать, если блок с ПЛСР сохранить нельзя? Похоже, Владимир Ильич обдумывал новую политическую комбинацию, к реализации которой и привлечет Кирова. Что, если создать искусственную партнерскую партию на основе мелких группок и группировок социалистического толка, отколовшихся ранее и от меньшевиков, и от эсеров, и от большевиков?!

Её ядром должна стать Российская социал-демократическая рабочая партия интернационалистов. Точнее, не вся РСДРП(и), а образовавшийся на недавнем партийном съезде «осколок» под руководством Г.Д. Линдова, хорошо знакомого Ленину по первой эмиграции. Вопреки мнению большинства интернационалистов, все более и более смыкавшегося с меньшевиками, немногочисленная оппозиция считала, что существующую советскую власть надо поддерживать, а иначе не будет никакой советской власти, ни большевистской, ни меньшевистской, ни эсеровской…

Выступивший на заседании в Большом театре 4 июня Гавриил Давидович Линдов тему продотрядов и опоры на крестьянскую бедноту не затрагивал, зато активно осуждал «антисоветскую кампанию в массах», ведущуюся «товарищами социалистами», и подчеркнул, что «в данный момент продовольственное дело может наладить только централизованная власть». Выбирая из разных зол меньшее, левое крыло интернационалистов сочло за лучшее удовлетвориться положением, напоминающим британскую «оппозицию Его Величества», – не борьбу с большевиками, а помощь конструктивной критикой, дабы умерять их «коммунистические увлечения».

Именно такого младшего партнера в Совнаркоме Ленину и не хватало: возражающего, частенько осуждающего, но не мешающего работе. Проблема заключалась в том, что партию из группы предстояло создать в кратчайший срок, до размежевания с левыми эсерами, которое могло произойти в любой день. А как в условиях цейтнота искусственно подстегнуть рост партийных рядов? Умелой точечной агитацией нужных авторитетных людей из разных социалистических партий, чтобы они и сами пришли, и своих сторонников привели в новую партийную организацию. Ленину требовался гений агитации, и он его нашел.

2. Исполняя задание Ленина

Скорее всего, о Кирове, самородке, умудрившемся одной речью предотвратить войну горцев с казаками, Ильичу сообщил Сталин вечером 29 мая, до или после заседания СНК. Предсовнаркома заинтересовался и попросил Кобу привести своего протеже в Кремль. Встреча нашего героя с вождем состоялась на другой день, 30 мая. По свидетельству Абрама Вологодского, «правой руки» Кирова на протяжении всей второй половины 1918 года, полпред Терского СНК передал главе СНК РСФСР «докладную записку Терского Совнаркома, в которой описывалось тяжелое положение на Северном Кавказе и содержалась просьба отпустить в помощь краю» уже известную нам сумму – почти триста тридцать восемь миллионов рублей. А ещё Сергей Миронович вручил Ленину другую докладную записку. В ней утверждалось, что «Северный Кавказ является опорным пунктом советской власти в политическом, экономическом и военном отношении», ибо может «оказать значительную помощь советской республике южным хлебом, донским углем и бакинской нефтью». Судя по всему, это и было то самое письмо, которое Буачидзе надиктовал в присутствии Кирова Вере Сергеевне Гариной.