Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

К вечеру 15 августа корабли астраханской флотилии оставались на прежних позициях. Экипажи бурно обсуждали события в городе, но пока не вмешивались. Начштаба П.В. Коптеев хранил молчание, и как Н.А. Анисимов, военком в Астрахани от Северо-Кавказского военного округа, ни убеждал главного моряка выступить против мятежников, тот никак не реагировал на доводы, «вел себя неопределенно». И можно понять, как Николай Андреевич обрадовался, завидев на палубе «флагмана» Абрама Вологодского, посланного Кировым на разведку. Значит, Киров, с которым Анисимов давно и хорошо знаком, с которым вместе на II съезде Советов слушали Ленина и голосовали за декреты о мире и земле, где-то рядом. Военком тут же перехватил помощника Мироныча, растолковал ему общую ситуацию и упросил поскорее вернуться на «Гурьевец» за своим предводителем. «Если в эту ночь не захватим крепость и город, то завтра флотилия может перейти на сторону восставших белогвардейцев», – добавил он на прощание. В общем, надежда только на Кирова…

Уговаривать Сергея Мироновича не пришлось. На берег перебрался все на том же катере в компании с Вологодским. Когда со стороны мятежников послышалась пальба и рулевой пару раз пытался повернуть катер к ним, приставленный к голове наган вразумлял матроса не менять курс. В штабе Анисимов провел земляка в каюту Коптеева. Беседа закончилась быстро. Начштаба решился поддержать большевиков. Немедленно экипажи принялись формировать ударный отряд для штурма крепости. А делегаты от моряков отправились в город в профсоюз металлистов, лидер которого Ф.А. Трофимов имел репутацию надежного большевика. И металлисты не подвели. К ним присоединился профсоюз строителей. Сообща сколотили второй отряд вооруженных рабочих.

Из приходно-расходной тетради «команды особого назначения» на пароходе «Гурьевец», август 1918 г. [РГАСПИ]

Киров возвратился на «Гурьевец» около двух часов ночи. Пока он отсутствовал, его команда отразила два нападения белогвардейцев на баржу и пароход. Забрав половину красноармейцев, Сергей Миронович отплыл обратно к астраханской флотилии, на пристани перед сводным отрядом произнес речь. По свидетельству Вологодского, Киров воодушевил «кубанцев» Гриненко и матросов Коптеева «смело идти на борьбу за власть Советов, за власть рабочих и крестьян, за землю для крестьян и фабрики для рабочих, за мирный труд, против войны». А в финале предупредил, что им надлежит взять крепость не штурмом, а военной хитростью: «Имеется план захвата крепости без боя». Нужно притвориться моряками, принявшими наконец сторону восставших, проникнуть за крепостные ворота, обезвредить караул, а затем весь гарнизон крепости.

Именно так на рассвете 16 августа три колонны – моряков с «кубанцами», металлистов и строителей – без единого выстрела овладели астраханской цитаделью. С офицерами не церемонились. Первым расстреляли полковника Маркевича. Арестованных советских и партийных работников освободили. Прежде чем наводить порядок в городе, ряды мятежников постарались ослабить, вызывая по частям в крепость, после чего каждую легко обезоруживали. Параллельно разыскали батальоны Ленинского полка и сообща с брянскими красноармейцами к вечеру очистили Астрахань от остатков организованных отрядов восставших.

Крепость в Астрахани. Дореволюционная открытка

На следующий день военком Анисимов телеграфировал Сталину в Царицын: «В рядах флота вначале настроение для меня было неопределенно, но к вечеру, после того, как было известно, что все разогнано, и город окончательно попал в руки белогвардейцев, удалось созвать экстренное собрание всех представителей профессиональных союзов и представителей матросов…

Для прекращения всего происходящего в городе был выдвинут Военный Совет, и в эту ночь Военному Совету удалось собрать все распыленные наши силы, и по выработанному плану к утру 16 августа начали действовать…»[145]

Обратите внимание, о Кирове – ни слова! Не упомянул о нём и Трофимов в воспоминаниях, написанных в 1920 году. Впрочем, вероятно, он с ним в августе 1918‐го и не виделся, постоянно заседая в штабе родного профсоюза. И 20 августа 1918 года на общем собрании астраханских советов депутатов от рабочих и солдат «по поводу белогвардейского мятежа» о роли Кирова тоже никто не обмолвился. Похоже, Сергей Миронович вновь постарался избежать публичности. Вот и Анисимов скрыл в донесении факт его ключевого участия в деле подавления восстания. Наверняка не по собственной воле, а по желанию соратника из Владикавказа. Ведь для всех в Москве, в том числе и для Ленина, Киров все ещё считался уехавшим в Петроград на какую-то конференцию меньшевиков.