Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

А после праздников вновь работа. Орджоникидзе в наркомате контролировал все, вплоть до ежедневного выпуска автомобилей, тракторов на различных предприятиях страны. Он требовал ежедневные отчеты о выпуске продукции, причинах отхода от плановых показателей. В случае срывов реакция была незамедлительной. Упомянем приказ Орджоникидзе об отстранении от работы начальника главного управления «Цветметобработка» Е. И. Пархоменко за то, что 1100 абсолютно готовых тракторов ХТХ не были сданы из-за отсутствия радиаторов[837]. При этом не имело значения, что на указанный пост Пархоменко был назначен в 1931 году самим Орджоникидзе, который знал его с 1926 года. Правда, вскоре снова скажется отходчивость Орджоникидзе, и Пархоменко вернется к работе, став директором Кольчугинского завода. Параллельно пополнялся штат советских управленцев и инженеров. Постепенно складывался новый тип советских руководителей в промышленности.

Нагрузка Орджоникидзе была связана не только с его стремлением все контролировать. Важный момент того времени — военная опасность, необходимость ускоренного развития промышленности. Нужны были новые военные самолеты, танки, орудия и т. д. Все это должно было дать ведомство Серго. Становление военно-промышленного комплекса СССР являлось одной из приоритетных задач, которая требовала от Орджоникидзе вникать в самые вроде бы незначительные обстоятельства. Фонды РГАСПИ содержат большое количество служебных записок наркома тяжелой промышленности Г. К. Орджоникидзе наркому по военным и морским делам К. Е. Ворошилову. Он отслеживал положение дел с выпуском военной продукции порой буквально поштучно, как это было в начале июня 1934 года в отношении изготовления трех плавающих танков ПТ-1[838]. При этом ответственность за военное производство не снимала необходимости контроля над металлургическими, химическими и другого рода предприятиями. Без металлургии и химии не было бы и военной продукции.

Отстаивал интересы своего ведомства Орджоникидзе и в этот период, конфликтуя на этот раз с Госпланом под руководством Куйбышева. В июле в Политбюро состоялось обсуждение вопроса о месте строительства завода станков-автоматов. ЦК КП(б)У, согласовав вопрос с Наркоматом тяжелой промышленности, предлагал строить это предприятие в Киеве, а руководство Азово-Черноморского края, поддержанное Госпланом, — в Таганроге. 14 июля Политбюро решило вопрос в пользу ведомства Серго и украинского руководства[839].

Уральская командировка 1934 года

Летом явные проблемы обозначились на уральских заводах, в том числе опять на Магнитогорском металлургическом[840]. Следует отметить, что данный завод для Серго значил очень много, в определенной степени это было его детище. Характерна в этом отношении ситуация весной 1934 года, когда в марте в Москву приехали актеры местного театра рабочей молодежи (ТРАМ, сейчас Магнитогорский драматический театр им. А. С. Пушкина) для участия во Всесоюзной театральной олимпиаде. После завершения конкурса их принял Орджоникидзе. «Серго радушно приветствовал молодых артистов. „Я чувствую Магнитогорск вот здесь“, — сказал он, указывая одновременно на сердце и на шею, а в конце беседы прибавил: — „Передайте Завенягину, что я даю ТРАМу тридцать тысяч рублей и грузовик и предлагаю, чтобы и он дал столько же“»[841]. Завенягин выполнит это поручение.

В ложе Большого театра. В первом ряду слева направо: 1 — председатель ЦИК СССР А. С. Енукидзе, 3 — народный комиссар тяжелой промышленности СССР Г. К. Орджоникидзе, 4 — заместитель председателя ОГПУ Я. С. Агранов

Москва, 1934

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 32. Д. 63]

Теперь же вновь на предприятии наблюдались проблемы. Это потребовало личного вмешательства Серго: «Несмотря на свое подорванное здоровье, тов. Орджоникидзе часто выезжал на заводы, стройки, чтобы лично устранить недочеты в работе»[842]. 5 августа Политбюро разрешило Орджоникидзе новую поездку на заводы и стройки Урала с 7 августа до конца месяца. О предстоящей поездке Орджоникидзе сообщил Сталину в шифротелеграмме от 8 августа: «Завтра выезжаю на Урал»[843].

Корреспондент газеты «За индустриализацию» Г. Л. Вайс вспоминал: «И вот теперь он решил сам побывать на месте, посмотреть на все своими глазами. На большой карте страны был начертан длинный и сложный маршрут путешествия. Жирная красная линия пролегла от Москвы до Перми, потом круто поднялась на север, к Березнякам и Соликамску, оттуда повернула к Красноуральску. В этом месте была нарисована большая точка, условно обозначавшая новый, затерявшийся в тайге город. Потом, спускаясь все южней и южней, жирная красная черта запетляла то в Калату, то в Нижний Тагил, завернула к руднику им. III Интернационала, затем потянулась к Пышме, Свердловску, скользнула в сторону, к Первоуральску и Ревде, устремилась, наконец, к живописным Ильменским заповедным озерам, в стариннейшие уральские города Кыштым, Карабаш, Челябинск. В молодом и самом любимом детище наркома, в городе Магнитогорске, жирная красная черта иссякла, оборвалась…»[844]