Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

29 июля — 9 августа Орджоникидзе участвует в работе объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б), где выступает с докладом РКИ о рационализации государственного и хозяйственного аппарата и о режиме экономии, а также с докладом о нарушении партийной дисциплины Зиновьевым и Троцким. Очевидно, что за указанный период Серго под влиянием Сталина отчасти отказался от прежних взглядов. Именно отчасти, так как 5 августа, открывая утреннее заседание пленума, Орджоникидзе выступил за то, чтобы оставить Троцкого и Зиновьева в составе ЦК при условии соблюдения ими «минимальных условий для совместной работы». В результате на пленуме дело ограничилось для Троцкого и Зиновьева строгим выговором с предупреждением.

При этом Орджоникидзе указал в своем докладе 5 августа, что ни один из деятелей оппозиции не внес ни одного конкретного предложения о том, как лучше построить работу Советов и советских учреждений. Одно дело борьба с бюрократизмом и совершенно другое дело демагогия насчет бюрократизма[527].

После пленума Орджоникидзе еще некоторое время находился в Москве. Так, он принял участие в заседании Политбюро 11 августа, где участвовал в обсуждении докладов ВСНХ и РКИ о сокращении административно-хозяйственных расходов[528]. 13 августа Сталин принял Серго в Кремле[529], после чего Орджоникидзе выехал на Кавказ. Летом состояние здоровья Григория Константиновича вновь ухудшается в связи с воспалением аппендикса. Обследование и лечение он должен был пройти в Германии, куда и выехал. Сталин, перенесший операцию по удалению аппендикса в 1921 году, спрашивал в телеграмме от 23 сентября из Москвы у Орджоникидзе: «Когда приедешь? Хорошо бы тебе освободиться от аппендикса… Выздоравливай поскорее»[530]. Схожее сообщение о характере болезни Серго содержится в письме к нему от 4 октября Емельяна Ярославского: «Дорогой Серго! Я все думал, что скоро сам будешь и потому, отчасти, не писал, а теперь говорят, что слепая кишка тебе держит и задержит еще надолго, черт бы ее взял… Одновременно идет отрезвление части оппозиции — отход. Очень колеблется Бреслав[531], например. Если ты написал ему прямое письмо с предложением прекратить колебания — это бы подействовало бы… Поправляйся — набирайся сил»[532].

Письмо Е. М. Ярославского Г. К. Орджоникидзе с информацией о платформе «большевиков-ленинцев», оппозиции и антипартийной деятельности Л. Д. Троцкого

4 октября 1927

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 252. Л. 1–2. Подлинник. Автограф]

Операция по удалению аппендикса прошла успешно, хотя, как позднее выяснилось, это не решило проблем со здоровьем Серго. Через год Орджоникидзе в августовском письме вспоминал: «В прошлом году Борхард[533] мне делал операцию, прошла хорошо, а в этом году со мной другое несчастие: обнаружены туберкулезные поражения левой почки»[534].

Однако в октябрьские дни 1927 года ситуация со здоровьем Орджоникидзе представлялась всем благоприятной, за него искренне радовались и ожидали его скорого возвращения в Москву. 10 октября М. Ф. Шкирятов с многочисленными ошибками, но с чувством писал Орджоникидзе: «Здравствуй дорогой Серго! Получил твое письмо. А после на второй или третий день получил извещение, что тебя оперировали и такая операция проводит меня в дрож и всякая начала чертовщина ресоваться, боязнь за твою жизнь, как это все случается, что и не думеш ни когда, что может случится, что жизь стоит на волоске, Находишся в ожидании итак далеко, Прямо чертовщина, а вост вывезет. Пишеш и не знаеш, прочтеш ли. Дорогой Серго, как плохо, что тебя нет вообще в данное время [орфография и пунктуация автора сохранены. — И. Р.]»[535].

23 октября к нему в письме обращался слушатель Института красной профессуры В. Г. Фейгин[536]: «Очень обрадовались тому, что ты уже пишешь и тому, что скоро приедешь. Скучаем по тебе ужасно, а Семушкин даже во сне тебя видит. Пришел вчера утром и говорит, что снилось ему, будто ты его матом кроешь. Вид у него весь день от этого был сияющий… На собрании партийного актива Ярославскому была подана записка: правда ли, что Орджоникидзе не согласен с линией ЦК в отношении оппозиции и поэтому его выслали на полгода в отпуск. Ярославский опроверг это, сказал, что тебе делали операцию и т. д.»[537].

27 октября свое удовлетворение этим известием выразил в письме к Серго Клим Ворошилов: «Радуюсь твоему выздоровлению и скорейшему приезду — ты нам нужен как воздух!»[538] В этом же письме он передал ему привет от Калинина. 29 октября М. Ф. Шкирятов подобное тоже написал Орджоникидзе: «Дела твои хорошия и скоро увижу, я — тебя»[539]. Информировал он его и о «наглом поведении» Троцкого.