Северная Русь: история сурового края XIII-XVII вв.

Иногда в челобитных пересказывалось содержание устных крестьянских договорённостей либо «зговорных» записей относительно приданого на случай смерти выдаваемой замуж дочери и её правового статуса после смерти мужа. Некоторые крестьяне просили выдать им противень отпускной памяти, таким образом, те могли оформляться в двух экземплярах, не считая списка с них, включаемого в монастырский «столп дел». Отпускные всегда были адресованы тому, кто выдавал дочь (или сестру, племянницу) замуж. Женщина в них всегда выступает как некий объект права, кроме тех случаев, когда вдова сама обращалась с просьбой разрешить ей вторично выйти замуж и получала отпускную непосредственно на себя.

Упомянутый «столп» начинается с приговора монастырского собора (16 старцев) от января 1653 г. о взимании «вывода по-прежнему» и вписании отпускных в «столп дел» и «пометочную» тетрадь. Содержательную «единицу» составляет совокупность четырёх текстов: 1) обращение с челобитной с указанием года, месяца, числа и имени челобитчика, 2) собственно челобитная, 3) приговор собора и 4) копия выданной просителю на руки отпускной памяти. Все 12 законченных в столпе текстов лаконичны, деловиты, хотя и сквозь них прорываются живые человеческие интонации, разнообразие жизненных ситуаций, порой драматичных.

В челобитных интересны моменты, отражающие женское понимание необходимости повторного брака («без мужа мне жити невозможно, пити и ести нечево, а купити хлеба и одежи, и обутки нечим»), просьбы не только выдать отпускную память, но и от «выводной куницы» освободить по бедности, забота о несовершеннолетних детях и тем более сиротах. Крестьяне выдавали замуж своих «дочеришек», «сестришек», племянниц, реже вдовых невесток или бедных сироток за пределы прилуцкой вотчины – в соседние поместья, «боярщины», владения Спасо-Каменного и Кирилло-Белозерского монастырей, Ростовской митрополичьей кафедры, реже – в Вологду за посадских людей. Иногда в качестве старшего родственника выступает вдовая мать, выдающая дочь замуж. Кроме того, вдовы самостоятельно устраивали собственную судьбу, о чём выше уже говорилось. Официальный характер выдаваемым отпускным придавали подписи на них архимандрита или келаря, прикрепление казённой печати, что отмечалось при копировании текстов в делопроизводственный «столп». Нередко за прописанными сюжетами угадывается институт церковного прихода, имевший интегрирующее значение для соседних крестьян разной владельческой принадлежности.

Блуд и незаконнорождённые дети

К церковному регулированию семейно-брачной сферы относилась и выдача священникам почеревных памятей, оформлявших пени за рождение внебрачных детей у вдов, монахинь, «безмужних жён/жёнок» и у девиц. Показательно тяготение размеров пошлин к унификации – и почеревные, и похоронные, и выводные составляли одинаково 4 алт. 4 ден. («принесла Фетиньица Никитина дочь робенка», «…родила робенка Соломия Емельянова дочь», «…дана почеревная попу такому-то дати молитва родильнице-девке…», «давал молитву безмужней жёнке Ульяне со младенцем»), реже почеревные взимались на вдовах. Это говорит о раннем вдовстве женщин, более высокой и ранней мужской смертности. Иногда из-за нищеты и увечности пострадавших штраф не брался: «дал молитву поп Петр нищей малоумной и увечной девке Натальице, пошлин взять нечего».

В записной пошлинной книге по Устюгу и уезду 1681/82 г. отмечены размеры пенных денег за «блудное насильство и робячий прижиток» на виновных мужчинах в результате судебного расследования митрополичьими приказными людьми по искам девок, вдов, безмужних жёнок – 2–4 руб. В церковном суде женщины нередко устранялись от наступательных обвинений в адрес своих обидчиков, ссылаясь на то, что «зазрились» (застыдились), мол, «дело моё женское, сиротское». Но возможность для рядовых женщин-крестьянок и горожанок играть не пассивную роль только жертв насилия и объектов судебного разбирательства, а быть активными субъектами права была. Штрафные деньги с обидчика при изнасиловании замужней женщины выплачивались её мужу, а девушки – её отцу. Свёкр мог быть оштрафован, если его сноха «родила без мужа» (то есть был обманут его сын). Отца штрафовали за «прижитие его сыном робенка преж законного брака». Если женщина была изнасилована неведомым прохожим человеком, в результате чего «брюхо привязалось», то штрафные деньги платила она сама. «Безмужняя женка» за свои проступки также отвечала самостоятельно. Измена в браке называлась «чюжеложеством», иногда говорилось, что муж/ жена «прелюбы творит», слов «любовник/любовница» практически не употребляли, вместо них использовали определение «наложник/наложница» (например, жена с наложником убили законного мужа).