Северная Русь: история сурового края XIII-XVII вв.

Последующие документы рисуют конфликт внутри крестьянского клана Рычковых из-за закладной трети деревни. В том же 1662 г. (месяц не указан) племянником Федота Рычкова Стефаном Еремеевым была подана челобитная архиепископу Симону на дядину вдову Агрипину и её зятя Тимофея. Речь шла о владении третью деревни, выкупленной «у людей» Стефаном Еремеевым. Далее в совокупности документов пробел до 28 июля 1670 г., когда в присутствии архиерейского сына боярского Ивана Суровцова в результате проведённого им допроса двух женщин была оформлена отводная запись матери и дочери – Агрипене с Пелагеей – на спорную треть деревни, а Стефану Еремееву было велено отказать. Жена дяди здесь называется «дядиной», которая не хочет идти к нему жить (в духовной Федота такая возможность, напомним, допускалась), а дочь дяди Пелагея, не желавшая взять 20 руб. «надельны» и являвшаяся по сути двоюродной сестрой Стефана, называется «сродной сестрой». В этом документе есть и другие существенные для понимания владельческих прав крестьян на спорную землю термины – треть деревни называется «вотчиной» двух этих женщин, а отказ от неё в пользу Стефана в виде денежной компенсации (на который они не соглашались) – «наделком». Важно и значение письменных актов для обоснования своих вотчинных прав, поскольку в ходе дальнейшего поземельного дела эти женщины энергично отстаивали их на основе духовной Феодосия Рычкова 1662 г. и отводной записи Ивана Суровцова 1670 г.

Права Агрипены и Пелагеи как вотчинниц на треть деревни были вторично подтверждены ещё одной отводной записью архиерейского сына боярского Филиппа Караулова от 22 апреля 1672 г. К истории их семьи она добавляет указание на появившегося к тому времени второго внука – Емелку Тимофеева, который, как и первый внук, Артюшка, тоже упоминался в числе заинтересованных лиц. Последним в перечне был отмечен их отец Тимошка (по-видимому, в силу своего статуса как государственного крестьянина, который он и после женитьбы на крестьянке из архиерейской вотчины не утрачивал). Семье Рычковых словно противостояла вторая сторона, по линии Еремея Рычкова – племянники (со стороны мужа) Агрипены – Стенка и Агейка Еремеевы. Оба впервые фигурировали как сыновья Еремея Рычкова в переписной книге Яренского уезда 1646 г., Агейка в качестве бобыля той же самой деревни Коквиц будет отмечен в переписной книге 1678 г. Поскольку в 1646 г. был указан возраст Агейки – 9 лет, в 1678 г. ему было по крайней мере 41 год и у него отмечен 5-летний сын Конанко. Скорее всего, первыми детьми в данном случае являлись дочери.

В 1672 г. была составлена поручная запись девяти устьвымских крестьян по Агрипене и Пелагее с детьми в том, что они без архиерейского указа не продадут, не заложат, ни в приданое, ни по душе не отдадут вотчину Федота Рычкова, а половников в ней будут держать только из числа вотчинных же (в данном случае – архиерейских) крестьян и бобылей, а не заволостных. Возможность нанимать половников (сезонных работников) указывает на определённую состоятельность – «прожиточность» крестьянской семьи Рычковых, хотя в данной ситуации привлечение труда половников могло объясняться недостатком трудовых ресурсов в семье, состоящей из двух женщин с малыми детьми.

Однако какие-либо формы распорядительных сделок (продажа, заклад, вклад по душе, передача в приданое) двум «вотчинницам» запрещались. Здесь хозяйственная деятельность крестьянок фактически ставилась под контроль общины, представители которой принимали на себя ответственность, готовность заплатить по архиерейскому указу пени и даже расстаться со своими землями: «вместо тех вотчин – наши вотчины». Показательно, что и в данном случае земельные участки домовых архиерейских крестьян тоже назывались вотчинами. Межкрестьянский «вотчинный правопорядок» поддерживался архиерейской администрацией, используя механизм круговой поруки. Над этим низовым уровнем крестьянско-вотчинного права в системе домового землевладения возвышалось гораздо более существенное вотчинное право самой архиерейской кафедры.