Сезон охоты на мужей

— Тогда ошибка случилась. Ясно.

— И сейчас ошибка!

На том бабки для себя и порешили. С большим трудом Кате удалось уговорить двух упрямых старух больше не есть ничего из принесенного Галиной или ее сыном.

— У вас же есть какие-то свои запасы?

— Ну, тушенка есть в банках. Еще с советских годов осталась.

— А она не испортилась?

— Хорошая! Мы в прошлом году ели, отличное мясо.

— А еще что?

— Картошка в подполе есть. Капуста квашеная в бочке.

— Если в бочке, то не годится. Мало ли что там могло вместе с капустой в бочку попасть. Что еще?

— Огурцы имеются.

— Тоже в бочке?

— Огурцы у нас в банках.

Катя кивнула, одобряя.

— Но ты, милая, зря на Галину думаешь. Она баба хорошая.

— А ее сын?

— Игнатий тоже славный.

— То-то вы вчера про него другое говорили.

— Глаз у него сглазливый, а сам хороший мужик. Так тоже бывает.

— Все-то у вас славные да хорошие, а волк ваш сдох! Пельмешек наелся, которые вы для себя приготовили, и сдох. Ничего не навевает?

Бабки подумали, а потом Меланья сказала:

— Это Феодор подстроить мог.

Матрена кивнула.

— Мог! Ох и гнилой мужик!

— Отца Анатолия крепко недолюбливает.

— Одно слово, сектант!

Катя заинтересовалась. Кто это такой Федор?

— Не Федор, а дядя Феодор. Так его кличут.

— И кто он?

— Тот, что в Залесье поселение устроил, мы тебе про него говорили. Под его началом там люди живут.

— И этот Феодор не любит отца Анатолия? А почему?

— А потому что отец Анатолий все для людей, все для епархии, себе ничего. А Феодор только и помышляет, как бы ему за счет других подняться.

— Это вы с чего же такие выводы сделали?

— А хотя бы взять, что домик у отца Анатолия с его матушкой самый скромный, а Феодор настоящие боярские хоромы себе отгрохал. В три этажа! Терем! Живет там с семьей, пальцем о палец не ударит, словно сыр в масле катается, а все вокруг в Залесье на них только и горбатятся.

— Нашел дурачков, которым спасение в будущей загробной жизни пообещал, они и рады для него стараться.

Катя не смогла сдержать улыбки.

— Это о ком сейчас речь идет?

Но старушки иронии не поняли.

— О Феодоре говорим, о ком же еще!

— Дядей себя величает, а сам важный, словно гусь!

— И жадный он какой!

— Всю зиму к нам ездил со своими проповедями, хотя бы раз чего из угощения с собой привез. Отец Анатолий заглянет, так обязательно с гостинцем. У самого негусто, а все же хоть баночку варенья да привезет. И посидит, и поговорит по-человечески, расспросит что и как. Легче после его посещений делается. И на душе так радостно. А Феодор приедет, сядет речи свои разговаривать, так его же еще и чаем пои, и на душе гадко.

— И ни крошки к чаю не привезет. А ведь у них в Залесье всего навалом. И коровы на лугах пасутся, и свиньи по лесу бегают, и овечки. А он куска сыра и того не привез за все время.

— У такого и гнилого яблока в урожайный год не допросишься. Знал, что Галина не для себя, для нас поросенка покупает, ни копеечки ей не скинул. А еще сосед!

— Но если Галина для вас купила целого поросенка, то где же остальная его часть?

— Пока только фарш привезла. Остальную тушку Игнатий еще не разделал.

— Должно, сегодня привезет.

Игнатий появился ближе к полудню. Он приехал на монастырской «Газели» и впрямь доставил бабкам разделанную тушу поросенка.

Увидев мясо, Катя зашептала:

— Умоляю, ничего из этого в пищу не берите!

Но бабушки так плотоядно облизывались на соблазнительные кусочки свежатинки, что она поняла: не удержатся бабки. Соблазн слишком велик. Долго они постились, а теперь хочется им парной свининки. Пельмени им обломились, а мяско вот оно.

— Давайте Игнатия угостим, — придумала Катя выход из положения. — Если согласится вместе с нами за стол сесть, тогда и нам можно.

Так и сделали. К удивлению Кати, мужик охотно согласился.

— Это вы дело придумали, бабки. В монастыре-то мяса не поешь. Мать и то над душой стояла, каждый кусок пересчитала. А мясо хорошее, свежее. Я специально у дяди Феодора живых поросят взял. Да еще лично осмотрел, здоровы ли. Вот и мясо хорошее.

— Ничего себе хорошее! Нугзар его поел, тут же сдох.

Игнатий удивился. Пришлось отвести его к трупу несчастного волка и рассказать историю неудачливого пельменного воришки. И к радости Катюши, Игнатий встал на ее сторону:

— Мясо убрать. Жарьте картошку, старухи! Ее с огурцами поедим. А мы с Катюшей прогуляемся пока.

Катя такому предложению отнюдь не обрадовалась. Игнатий ей совсем не нравился. Больше того, рассказ Веры заставлял Катю элементарно опасаться его компании. Если он раньше скупщику ворованное золотишко, с кого-то снятое, притаскивал, то не факт, что Игнатий и теперь избавился от этой своей привычки. Кто его знает, зачем он ее погулять зовет.

Места тут глухие. А у Кати в ушах сейчас были симпатичные сережки с рубинами. На груди золотая цепочка с крестиком. Хоть и под одеждой, но она есть. И найти ее ничего не стоит. А пара колечек на пальчиках и так видна, и брильянтики в них хотя и крохотные, но блестят. Может, кто-то скажет, что цацки и не такие уж дорогие, но Кате совсем не хотелось, чтобы все это золотишко уплыло в чужие руки.