Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

Но любое преступление рано или поздно может быть раскрыто.

В случае преступления Нины Николаевны Кандинской что-то пошло не так. Что? Давайте разберемся.

Первое. В истории с Хансом Петером Хагером Нина Николаевна потеряла темп. Как в шахматах. Брат Клауса все понял и принял решение действовать на опережение.

Второе. Она недооценила бывшего эсесовца и его мотивацию. Раздосадованный ее первоначальным отказом поставить принадлежащие ему работы в каталог-резоне, Ханс Петер начинает следить за ненавидимой им старухой. Что он может оставить после себя вдове и детям? Ничего хорошего. Дурную славу и омерзительную биографию отца? И все. А вот узаконенные шедевры, история его брата – любимого ученика Кандинского, спасение им полотен, которые никто не оспаривает, а все признают, – это много-много миллионов марок, долларов, франков, фунтов и каких-нибудь иен. Значит, Кандинскую надо убрать до выхода каталога. Без нее (вернее, без нее и без каталога) коллекция оживет и будет признана всеми. Мало того, она войдет в тот самый каталог-резоне раз и навсегда, но уже потом. После ее смерти. Уже другие эксперты будут работать над творчеством художника. Это сегодня она небожитель. А завтра она просто «воспоминание». Прах. И никто никогда не оспорит наследства Клауса и Ханса Петера фон Хагера. Получается, можно сделать так, что братья будут не просто какими-то там немцами. Они герои, они спасают вечное. Они спасли великое искусство. А это уже и чистое имя, и подвиг. После этого легко и умереть.

Думаю, что события второго сентября в Гштаде происходили следующим образом. Старик Хагер точно следил за мадам Кандинской. Он уже знал, что швейцарская горничная в шале не живет, а только приходит туда работать, когда нужно. Он поселился в каком-то относительно недорогом отеле и случайно утром натолкнулся на саму Нину Николаевну на главной улице малюсенького курортного городка. Она, естественно, его узнала и неожиданно для Ханса Петера сама к нему подошла.

– Я знаю, кто вы. Я видела, как вы наблюдали за мной в течение нескольких месяцев. Я заметила вас давно. Нам надо поговорить. Приходите ко мне домой завтра вечером. То, что я вам покажу, вас заинтересует. Адрес моего шале вы наверняка знаете.

После этого она звонит мне и просит безотлагательно поехать к ней домой. Когда ничего не понимающий я сяду за стол, она объяснит, откуда надо достать версию каталога номер три и срочно привезти ее к ней в Гштад. Если бы она знала до своего приезда в Гштад, что Хагер следит за ней и в Швейцарии тоже, она папку с третьей версией сама бы привезла с собой. Но этого не произошло. Чуя недоброе, Хагер не дожидается завтрашнего дня (завтра может быть любая западня, от этой старухи можно ждать чего угодно) и приходит в шале в этот же день. Минуты Нины Кандинской сочтены. Нина Николаевна открыла дверь уже знакомому человеку. Через короткое время все было кончено.

Конечно же из дома ничего не пропало! Ни деньги, ни тем более картины. Зачем? Хагер-старший теперь очень богатый человек. Его наследники будут обеспечены на всю жизнь. Зачем ему, сыну немецкого боевого генерала, барона, воровать несколько тысяч франков?! Это ниже его достоинства.

А сейчас о третьем просчете Нины Николаевны. Просчету почти двадцать шесть лет, и его зовут Александр. Когда я говорил Нине про то, что ее муж писал не только музыку на холсте, но и другие чувства, включая оргазм, я увидел ее расширенные от удивления глаза. Уже тогда мне показалось, что тут что-то кроется. Что? Это не лежало на поверхности, но для меня стало очевидно, что такая теория крутилась в голове у других людей тоже. В частности, как выяснилось, у Клауса Хагера. Нина вспомнила про открытку из Берлина, нашла ее в архиве и была уверена, что надежно спрятала ее в потайное отделение рядом с драгоценностями.