Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

Однако неприятности начались из источника, о котором я и не думал и, честно говоря, думать никогда не хотел:

– Александр Андреевич, там звонят из Московского уголовного розыска. Полковник Зверев. Сергей Анатольевич. Соединять?

Что делать? Соединять. Я же не в бегах. И скрывать мне абсолютно нечего. Хотя такой звонок приятным по определению быть не может.

– Добрый день, чем могу помочь?

– Здравствуйте, Александр Андреевич. Девятый отдел МУРа помните? Наверняка помните? Так вот я когда-то его одно время возглавлял…

Девятый отдел? Очень даже помню. Он был создан еще в 1993 году приказом Ельцина. Отдел специализировался в преступлениях, связанных с антиквариатом и произведениями искусства. В начале девяностых волна воровства захлестнула отечественные музеи. В основном все сводилось к банальной замене настоящих вещей подделками, но были и фееричные по наглости преступления. К примеру, из бывшей и ставшей, казалось, никому не нужной библиотеки Института марксизма-ленинизма украли две с половиной тысячи книг. А из Исторической библиотеки вообще увели бесценный фолиант первопечатника Ивана Федорова – знаменитый «Апостол». Работы у московских сыщиков тогда было хоть отбавляй. Отдел просуществовал двадцать лет, принес стране массу пользы и был по понятным причинам трансформирован. Действительно, преступления в сфере антиквариата стали сложнее и «изысканнее», что ли. Требовались разного плана оперативники, специалисты по заказным преступлениям, включая убийства, скупку краденого, вымогательство, подделки, контрабанду и так далее.

– …Так вот когда-то я его возглавлял. Много слышал о вас, Александр Андреевич. Пора познакомиться, тем более что есть тому веские причины. Зайдете к нам на Петровку, 38? Завтра, скажем, часов в одиннадцать? С пропускного позвоните, и мой помощник вас встретит.

Немного поторговавшись по времени, мы все-таки (что вполне логично) договорились о встрече.

В засыпанном бумагами небольшом кабинете передо мной сидел симпатичный русский здоровяк с веселыми серо-голубыми глазами.

После ряда формальностей стало ясно, что впереди меня ждет обыкновенный допрос. Сколько раз я присутствовал на таких мероприятиях как адвокат свидетеля или обвиняемого, и вот теперь я сам должен отвечать на вопросы. Посмотрим. Даже любопытно.

– Александр Андреевич, знакомы ли вы с Альбертом Кивилиди?

– На моей памяти я такого человека не знаю. По отдельности – бесспорно.

– Что значит «по отдельности»? Объясните.

– У меня есть несколько друзей Альбертов, а также был один знакомый грек Кивилиди. Вместе они не соединялись.

– Александр Андреевич, спасибо за юмор. Но давайте серьезно, потом будем шутить сколько хотите. Итак, вы с этим человеком не знакомы. А Тигран Эштоян?

– Нет. Тут даже по отдельности не припомню. Простите.

– Виген Худоян?

– Да, конечно. Я недавно познакомился с ним в его антикварном магазине.

– Картина за подписью художника Юрия Пименова «Новая Москва» вам о чем-то говорит?

– Да. Она у меня в офисе стоит уже почти два месяца.

– Можете рассказать поподробнее?

Тайны в истории с находящейся у меня картиной никакой нет. Тем более что договор спокойно лежит в моем сейфе, где только вчера я его видел. Так что схематично и без особых эмоций я все рассказал под аккомпанемент клавиш компьютера, над которыми бодро трудился полковник.

– И с тех пор никаких признаков владельца работы нет.

– И у нас нет.

– Простите?

– Дело в том, что Виген Худоян исчез. Вот уже шесть недель его никто не видел. Мне принесли его записи, кое-какие бумаги, короче, все, что было в магазине и дома. Очень немного, кстати. Там мы и нашли ваш договор. Хорошо. Давайте договоримся, что мы оставляем вам на ответственное хранение картину? Она и еще кое-что могут помочь нам распутать кое-какое дело. Если есть вопросы, или вы хотите что-то сказать не для протокола, я с удовольствием. Нечасто в кабинете увидишь такую звезду, как вы.

– Спасибо за звезду. Приятно слышать. Но я простой московский адвокат. Звезды у нас – это Филипп Бедросович и Коля Басков. А я что…

– Кокетничаете?

– Есть немного. Лучше скажите, те две фамилии, про которые вы меня спрашивали в начале допроса, это кто?