Шпаргалка. Рассказы, которые помогут решить жизненные задачки

– Слушай, ну раз ты в лианах, преградивших тебе путь, увидела не врагов, а целеустремлённые растения, то и на мачете смотри с разных сторон. Мачете – это не убивать. Это нож для сбора сахарного тростника. Который прокормит семью. И нож для прокладывания пути. Лианы, конечно, не виноваты, что они на твоём пути, а тебе надо идти. Но и ты не виновата, что тебе надо идти. И ты выбираешь между собой и ими?

– Да. Я не хочу агрессии.

– Тогда ты никуда не уйдёшь. Замрёшь. Лианы решат, что ты дерево, и тебя тоже используют в качестве опоры. Иногда здоровая доля агрессии необходима, чтобы спастись.

– Это да. Подумаю об этом.

– Оль, знаешь что?

– Что?

– Нет никакой войны. Есть правила игры. Без мачете нельзя пройти джунгли. Человек всегда разный. Иногда Брюс. Иногда неБрюс. Сам Брюс за свою жизнь наверняка много раз был неБрюс.

– Да. Правила игры…

– Почему ты не можешь разрешить себе двигаться разными способами? Жизнь – это всегда разные стратегии движения к солнцу. Где-то продираться сквозь, просочиться, где-то переступить, обойти, пригнуться, где-то сбежать, сдать назад, а где-то прорубить себе ход мачете. Жизнь – это разные стратегии, Оль. Потому что иногда ты Брюс, а иногда неБрюс. И тебе вот надо выйти из сумрака джунглей, чтобы получить своё солнце. Просто выжить в джунглях, не остановиться, не запутаться в смыслах, не замереть, опутанной лианами, а дойти. Ты Брюс, Оль. Ты Брюс, слышишь…

Когда мне плохо, я беру у дочки аквагрим, подхожу к зеркалу и рисую на щеках по две яркие полоски. Это боевая расцветка. Это символ того, что я готова к игре, той самой, у которой есть правила.

Я ПОДХОЖУ К ЗЕРКАЛУ. СМОТРЮ НА СЕБЯ. Я ВООРУЖЕНА СЛОВОМ. СЛОВО – МОЁ МАЧЕТЕ. СЛОВО ЖИВОЕ, И Я ЖИВАЯ. ПОЭТОМУ МЫ РАЗНЫЕ, И НАШИ ПОСТУПКИ РАЗНЫЕ.

Я смотрю на себя в зеркало и говорю себе:

– Привет, Брюс! Готов к игре?

Джунгли тебя зовут…

Импровизация

Мы с Алиной познакомились на танцах. Совпали грацией.

Точнее, её отсутствием.

Мы обе новичками были – вечно не той ногой шагали, не той рукой махали, не туда смотрели – и реагировали на свои танцевальные фейлы самоиронично.

После занятия брали кофе и шли на крышу.

Другие девчата спрашивали:

– Вы куда?

А мы шутливо отвечали:

– На крышу. Куда ж ещё нам остаётся с такой пластичностью…

На самом деле фитнес располагался на последнем этаже, на открытой крыше стояли шезлонги, и открывался чудесный вид на город, церковь и пруды.

И вот однажды мы пили кофе, болтали и в разговоре вырулили на личное.

Точнее, я спросила, что привело её на танцы (лично я вот комплексы отрабатываю и пытаюсь пластичнее быть, мне для сцены нужно), а Алина сказала, что пришла на танцы назло бывшему мужу.

Я резко обернулась к ней:

– Что? Назло? Бывшему? Мужу?

Ну правда, причина выглядит странновато. Доформулируй, Алин.

Алина усмехнулась:

– Да-а-а, пришла захлопнуть гештальт…

И потом она рассказала про тот день.

Нет, не день развода.

А день, когда она поняла, что впереди тупик и ничего не выйдет.

– Знаешь, как понять, что у вас будущего нет? – спросила она.

– Как?

– О-о-о. Есть классный фильтр. Погуляй с мужем по Арбату или любой другой улице, где много уличных музыкантов…

Как-то летним вечером Алина с тогда ещё действующим и вполне любимым мужем шли по Арбату. Тот июль был очень жарким, но к вечеру жара спала и было так хорошо-хорошо, когда наконец можно свободно дышать и радоваться лёгкому ветерку…

Погода идеальная, они с мужем шли за ручку, иллюзия счастья.

Тот самый момент, когда кажется, что жизнь равно любовь, а все проблемы, кроме смерти, всегда можно исправить.

Хотя, если честно, во время ссор ей казалось, что нельзя, что они с мужем с разных планет и совпали только адресом школы (они с самой началки учились в параллельных классах).

Гуляют. И тут вдруг – уличные музыканты. Играют Апину: «Он уехал прочь на ночной электричке».

И Алина понимает, что внутри всё радостно взметнулось и танцевать хочется. Прямо на улице, на Арбате, под гитару. Изнутри просто рвётся танец: танец-свобода, танец-настроение, танец-лето… Хочется немедленной импровизации, потому что вся жизнь – импровизация.

– Потанцуем? – лукаво спрашивает она у мужа, вовлекая его в свою идею.

– Я не умею, – говорит он и резко выдёргивает руку.

– Да брось, – смеётся Алина. – Я тоже не умею. Ничего тут не нужно уметь…

И начинает танцевать, и руки к нему тянет, и улыбается. А он… он прямо выдирает свои ладони из её рук, морщится и смотрит так, знаете, насмешливо, типа: «Устроила тут клоунаду!»

И Алина вдруг вместо красивой молодой девушки в сарафане колокольчиком почувствовала себя… ну правда, скоморохом каким-то.

Когда-то у них на работе уставший бухгалтер на корпоративе перебрал с алкоголем и танцевал со стулом, и на него так же смотрели: с жалостью, снисхождением и капелькой брезгливости.

Алина испытала отчаяние и стыд.

И замерла, прервала свой танец.