Шпаргалка. Рассказы, которые помогут решить жизненные задачки

– Вадим, послушай меня, – сказала Света сыну самым убедительным тоном, на который была способна в тот момент. – У меня в руках – самое сильное обезболивающее в мире. Нам несказанно повезло, что именно на этой яхте именно в этом море оказалось именно оно. Сейчас ты выпьешь – сразу две таблетки для верности, – и боль отпустит. А на берегу нас уже ждут. Всё непременно наладится, потерпеть осталось буквально несколько минут.

Бледный страдающий Вадим, преодолевая боль, кивнул, проглотил таблетки и запил водой.

Остальную воду судорожно допила Света.

– Сейчас-сейчас… Станет легче…

Через пять минут Вадим сказал:

– Мам, и правда отпускает. Вот ведь правда повезло…

Он поверил. Поверил. И обезболил себя верой. Вот оно, чудо!

Потом был долгий путь до берега, скорая, больница, вправление перелома…

Света в тот день забыла взять с собой очки и долго не могла найти в электронном письме номер телефона страховой компании. У неё их было две, два страховых полиса, но с собой ни одного, и ничего с этим не сделать.

Те два часа один на один с вывернутым наизнанку коленом и сыном, который смотрит в небо в одну точку и его трясёт в холодных конвульсиях от шока и боли, Света запомнит на всю жизнь…

Но рядом был Ислам. Он сказал: «Не волнуйся, я поеду с вами, я буду рядом, я помогу в больнице, я вас не брошу. Ты, главное, верь, что всё обойдётся!»

И всю дорогу он приговаривал мантру: «Скоро всё закончится хорошо, скоро всё закончится хорошо».

И именно так всё и закончилось. Перелом вправили, всё и правда обошлось. Даже сертификат получили.

А вместе с сертификатом получили урок. Как важна вот эта внутренняя устойчивость: как важно верить в хорошее даже в пекле плохого.

Потому что наши мысли – это заказ Богу.

Закажите Богу отсутствие боли, гармонию и счастье. Воплощать заказ, конечно, вам, но с верой он исполнится быстрее и вероятнее.

Вера всегда поможет подняться.

С любого дна.

Высота

Привела дочку Катю в верёвочный городок. Это такие тропинки всякие из досочек на деревьях, на высоте трёх метров. Надо лазить по ним, проходить маршрут наверху. А чуть ниже натянута страховочная сетка.

Перед Катей лабиринт этот верёвочный проходил ребёнок помладше.

И он шёл медленно, а потом запутался в этом лабиринте, растерялся, испугался и расплакался.

А Катя моя шла за ним. Она остановилась и не понимала, чем может помочь и что вообще ей делать: они же высоко.

В этот момент за малышом прямо по страховочной сетке прошла мама и забрала его.

И Катя после этого эпизода сразу стала смелее. Она совершенно спокойно стала проходить верёвочный лабиринт дальше. А потом пояснила мне: «Мне было страшно упасть, потому что я не понимала, как эта сетка выдержит меня. А потом я увидела, что сетка выдерживает даже взрослую тяжёлую тётю, и дальше было не страшно».

То есть когда она поняла, что страховочная сетка спасёт её, если что, от падения, и доверилась ей, то победила свой страх. Он живёт где-то в животе и сдувается, когда ты доверяешь тому, кто страхует тебя от падения.

Я не знала, что акробатический номер может ставиться годами. Это не преувеличение, а правда – годами. Репетиции длиною в тысячи дней.

Зато потом – зрелище, от которого у зрителей замирает сердце.

В труппе, где работал Сергей, акробатический номер был на канате.

Во время репетиций канат сначала натягивали на уровне колен. Совсем низко.

Потом, когда акробаты осваивали технику номера, поднимали канат выше – на метр, например. Невысоко ещё, не страшно падать, но уже ощутимо.

Потом – на два.

Однажды Серёжа пришёл на репетицию и увидел канат, натянутый под куполом цирка.

Тринадцать метров от земли.

Ох.

Он вроде всё знает, всё умеет, всё отработано, отточено мастерство, но, когда лез по лесенке вверх, сердце стучало так часто, что аж дышать тяжело.

Совсем по-разному одни и те же движения ощущаются на высоте колена и на высоте 13 метров от земли.

Хотя, казалось бы, – и канат же тот же, и шаги…

– Страшно, Серёж? Там, под куполом? – спрашиваю я его. Серёжа – один из моих организаторов гастролей. Мы не в первый раз работаем вместе, считайте, «не первый год знакомы», но, когда я узнала, что в прошлом он артист цирка, акробат, была поражена.

– Не то слово. Очень страшно.

А в этот момент он везёт меня на выступление, и я волнуюсь, потому что у меня новая программа и мне страшно выходить на сцену. Но мне кажется, это какие-то разные страхи. Я просто боюсь выглядеть глупо, сорвать концерт, а он – сорваться. Какая разная цена у наших «сорвать» и «сорваться», хотя по фонетике – одно и то же слово, различается только суффиксом «-ся».

– И как ты преодолевал страх, Серёж?

– Ну, страховка же есть. Это тросик такой – тонкий, но стальной. Он выдерживает огромную нагрузку в случае падения.

В случае падения…

То есть самое страшное – доверить свою жизнь тонкому стальному тросику.

МНЕ ЭТА МЕТАФОРА В САМОЕ СЕРДЦЕ ЗАШЛА. ЕСТЬ ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ВСЮ ЖИЗНЬ ХОДЯТ ПО КАНАТУ, НАТЯНУТОМУ НА УРОВНЕ КОЛЕНА.