Шпаргалка. Рассказы, которые помогут решить жизненные задачки

Это я без осуждения пишу, ибо ничего плохого в этом точно нет.

Но и рисков нет, драйва нет – просто технику оттачиваешь, и всё. И живёшь так, словно бережёшь себя для чего-то важного, а оно, это «что-то важное», никак не наступит. Страшно, что можно всю жизнь так прожить и не дождаться, когда оно наступит… ну, то самое, важное что-то, ради чего ты себя так берёг.

Меня как-то позвали марафон бежать. А какой из меня марафонец? Да никакой!

И я отвечаю:

– Да я опозорюсь, приползу последняя, на следующий день после окончания марафона.

А организаторы смеются:

– Большинство бегущих не ставят цель победить, ставят цель – добежать…

Ясно. То есть цель – себя победить, а не других. Кто-то ходит-ходит по низко натянутому канату и вдруг устаёт от того, что в жизни всё так спокойно и предсказуемо.

И р-р-раз – и уверенно поднимает канат.

Выше, и выше, и выше.

И вот он уже на уровне талии, потом шеи, потом вытянутых рук. Смелее, смелее.

А кто-то рискнёт взобраться под самый купол. Потому что хочется не только бросить вызов самому себе, но и взобраться выше всех. И такие люди есть. Потому что сразу ощущение появляется, что делаешь что-то крутое.

И восхищённые аплодисменты вокруг, и кураж внутри.

И вот она, жизнь. Настоящая…

А не репетиция…

Когда тот же канат и те же движения были на уровне колен, не было этих ощущений. И аплодисментов не было, и никто не смотрел, как ты там барахтаешься.

Все хотят смотреть на того, кто выше.

Наверно, этот восторг внутренний растёт в тебе с ростом высоты…

Только под куполом цирка, когда страшно, когда сложно, когда сердце замирает, очевидно, получилось ли у акробата стать акробатом.

Некоторые отчаянные даже берут и отцепляют тросик. Это я метафорично. И живут эту жизнь высоко-высоко и бесстрашно-бесстрашно. Без страховки живут свою единственную жизнь… И никакого тросика, и никакой сетки…

Там, под куполом жизни, рождается личность.

Где натянут ваш канат? Низко? Высоко?

Низко, но надёжно? Высоко и рискованно?

Тут нет правильных и неправильных вариантов.

Главное, чтобы если низко – то потому, что вы так выбрали. А не потому, что вас на этой высоте удерживает страх.

Страх нужно укрощать. Поднимать канат по шажочку вверх. Входить в свой страх.

Побеждать… Не других – себя.

И искать. Искать свою высоту для счастья…

Велосипед

На те каникулы мы с детьми сбежали в лес. Мне хотелось тишины и перезагрузки, а лес – это лучшее спа.

В один из дней мы взяли велики напрокат и поехали кататься по лесным окрестностям. Было холодно, дул ветер в лицо.

Я быстро замёрзла. Мне казалось, что дети тоже. Хотя дети убеждали: «Мы не замёрзли». Известный педагог говорит, что если мы будем бесконечно напяливать на детей шапки и кофты, то как они сами научатся терморегуляции?

Я решила поверить детям. Ну, что они не замёрзли. А то и правда: зачем им врать?

И поэтому мы не вернулись, чтобы одеться теплее, а поехали дальше.

Вдруг у моего велика слетела цепь. Не просто слетела, но и порвалась. Велик превратился в бесполезный и тяжёлый кусок железа. В десяти километрах от дома.

И вот тут выяснилось, что дети очень замёрзли. Ну, то есть именно в момент поломки. А ещё они проголодались.

Я полезла в рюкзак и обнаружила, что бутерброды остались дома, красиво упакованные в целлофан и салфеточки.

Перед выходом я искала в рюкзаке ключи, выложила бутерброды и забыла положить обратно.

Я почувствовала бессилие и отчаяние. Они прокрались в живот и бесновались там. Хотелось закрыть ладошками лицо и расплакаться. Навзрыд. Ну ничего у меня не получается!

Но не хотелось пугать детей.

Я сказала: «Ух ты! Вот так приключение. Интересно, как мы выберемся?»

До ближайшего деревенского дома пару километров мы шли пешком: точнее, я шла, а дети ехали.

Мы постучали в дом.

Нам открыла приветливая женщина в платке, повязанном на голове как кокошник.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Мы к вам с просьбой…

А она оглядела нас и говорит:

– Вы без тары?

Я не поняла. Да, мы явно без тары…

Оказалось, что к ним ходят все за домашним молочком (оно жирненькое, осторожно), маслом, яичками и творожком. И она думала, что мы дачники городские, которым натурального захотелось.

Я рассказала, что нам очень захотелось починить велосипед, согреться и перекусить. Я, конечно, заплачу.

А дальше всё как в сказке.

Вышел бородатый и добродушный муж хозяйки, говорит: «Где ваш транспорт?» – и минут за пять всё починил, потому что у него были «звенья», что бы это ни значило.

А нас провели в избу, отогрели, познакомили с толстым котом Семёном. «Все думают, что это беременная кошка, а это просто пухляш Семён, он так смотрит на людей, что его все кормят. А он ест».

Дочка Катя в охотку ела манную кашу. Хозяйка сказала, что у неё от завтрака осталась каша, а обед ещё не сготовлен.

– Это моя любимая каша, – сказала Катя.

– Ты же гречку любишь, – удивился сын Даня.

– Так тут нет гречки, – возразила Катя.

Принцип такой, видимо: что есть, то и любимое.

Сын ел бутерброд с маслом и сказал, что это вкуснейший бутерброд. А всё потому, что и хлеб, и масло – самодельные. Своими руками…