Шпионаж особого рода

Время от времени хранители наворованных ценностей попадают в число осужденных. Осуждают их не швейцарские суды, а национальные, которые не хотят, чтобы их богатства по тайным каналам попали в руки «гномов». Швейцарское правосудие — на стороне интересов собственных банкиров, поэтому западным фемидам приходится довольствоваться отдельными удачами.

Осенью 1986 г. в центре Парижа был задержан женевский банкир Дарье. Пока французская полиция показывала свой высокий профессиональный политес и расшаркивалась, банкир вытащил из кармана лист бумаги и, чуть не подавившись, проглотил его. Когда полиция спохватилась, было уже поздно. Документ, в котором значились имена тайных французских клиентов швейцарского банка, исчез во чреве банкира. Если тайны — капитал банкиров, то Дарье — его истый рыцарь без страха и упрека. Банкиры могут втайне гордиться своими героями.

Швейцария, страж вселенских секретов, не выдает и своих. Нет никакой сколько-нибудь достоверной информации о богатствах, накопленных в стране, как нет достоверной статистики о частных капиталовложениях швейцарцев за рубежом. Общие цифры не отражают истину, не дают представления ни о реальном положении, ни о структуре, ни о географии капиталовложений. Даже такие данные, как промышленное производство, которые публикуют все страны, в швейцарских справочниках не найти. Имея по сути самый высокий доход на душу населения, власти не публикуют даже такие данные, как суммы вкладов в банки.

В 1982 г. в Базеле были арестованы французские таможенники Руи и Шульц по обвинению в экономическом шпионаже. Эти службисты отправились туда, чтобы получить у швейцарских коллег информацию относительно связей французской плутократии со швейцарскими «гномами», поскольку порядка 250 тыс. французов имеют в этой стране анонимные счета. Швейцарская полиция арестовала сыщиков от таможни и препроводила в тюрьму. Швейцарские законы относительно соблюдения секретов столь суровы, что французским властям пришлось предпринимать немало демаршей, в том числе и дипломатических, на самом высоком уровне, чтобы освободить своих таможенников, которые пытались пресечь незаконную утечку валюты на анонимные счета швейцарских банков²³.

Швейцария — это вселенский тайник и цербер на страже секретов. Государство не только хранит чужие тайны независимо от их сущности и происхождения, но и наносит удары, порой смертельные, по тем, кто осмеливается выдать его тайны. В 1984 г. в Англии вышла книга под названием «Красноречивая история», позже переведенная и на русский язык. Она поведала миру, какова истинная цена секретов, чем платят за их несанкционированное разглашение. История эта, трагическая и красноречивая, не имеет конца, хотя ее начало запротоколировано в пухлых томах судебных досье многих европейских стран и датируется 1964 г.

Мальтиец по происхождению, англичанин по паспорту, Стенли Адамс по окончании Оксфордского университета поступил на работу в американскую корпорацию «Стенлинг-Уинтроп» и стал преуспевать. Однако он был не удовлетворен своим медленным продвижением по иерархической лестнице. Этим и воспользовался международный концерн, выросший на швейцарском капитале, — «Хофман-Лярош», через посредническую фирму специализирующийся на переманивании специалистов, Адамса пригласили на беседу.

Международные концерны охотно прибегают к таким посредническим фирмам, ибо те позволяют им, не подвергая собственную репутацию риску, переманивать талантливых специалистов и менеджеров, где бы те ни работали.

«Беседа» прошла конструктивно. Позднее Адамс признавался: «Хватка у «Лярош» была мертвой. Они имели на меня полное досье и, казалось, знали обо мне больше, чем я сам. Но мне предложили очень высокое жалованье, и я дал согласие. Летом 1964 г. я стал сотрудником «Лярош». Я был счастлив. Мне казалось, что я нашел свой путь наверх»²⁴. Карьера начиналась, как сказка, прошла трагическую кульминацию, чтобы превратиться в бесконечный фарс.

25 февраля 1973 г. Стенли Адамс, который собирался в скором времени покинуть концерн, отправил письмо с пометкой «лично и конфиденциально» в адрес комиссара по конкуренции Европейского экономического сообщества Альберта Боршета. В секретном послании говорилось, что «Лярош» своими действиями уничтожает «честную конкуренцию», полностью извращая саму идею соперничества, которая постулирует: выигрывает тот, кто лучше производит. Конечно, и для ЕЭС это была не весть какая сенсация. Но ценность заявления Стенли заключалась в том, что он мог это документально подтвердить. Европейский комиссариат серьезно заинтересовался этим поворотом в мышлении высокопоставленного менеджера.