Шпионаж особого рода

Как известно, секретные счета не для того открываются, чтобы сообщать сведения о вкладе лицам, которые этим интересуются и захотят вернуть награбленное. Даже если в силу его величества случая и удается узнать все эти хранимые в тайне данные, и тогда сама процедура изъятия оставляет время злоумышленнику. Достаточно позвонить, чтобы поменять код или перевести вклады в другой банк. Да и сам банкир не заинтересован, чтобы у него копалась полиция или его имя трепали в газетах. Это гарантия того, что вкладчик сумеет вовремя вывести свои «скромные сбережения» из-под удара.

Даже если все это по удачному стечению обстоятельств удастся, то заявителю придется доказывать, что он владелец, а не тот, кто их принес в банк. А это еще труднее, ибо Швейцария живет тем, что охраняет чужие тайны, для собственного спокойствия сказав, что тайны — привилегия порядочных людей. Да и все законодательство страны направлено на защиту чужих секретов независимо от их природы и происхождения. Статья 47 федерального закона о банках и сберегательных кассах гласит: все, кто имеет доступ к секретам, если разгласит их или позволит другим нарушить профессиональные тайны, подвергаются тюремному заключению сроком на полгода или штрафу до 50 тыс. фр.; если утечка секретов произойдет вследствие небрежности и халатности, то штраф до 30 тыс. фр.; за нарушение «обета молчания» наказываются и в том случае, даже если служащий оставил службу или вышел на пенсию. Единственное исключение делается для федерального и кантонального правосудия.

Конечно, упрекать швейцарских банкиров во всех грехах человечества несправедливо хотя бы потому, что грехи появились раньше швейцарской банковской системы. Тут существует реальная дилемма: или накладывать секвестр на счета при первом требовании и приобрести доверие публики, но потерять доверие клиентов, стало быть, и их деньги, или оставить все как есть.

Криком души можно считать высказывание швейцарского министра финансов Шевалаза по дебатам о сокровищах эфиопского негуса: «По какому праву банкир может требовать у главы государства подтверждения законности вкладов?»²²

Даже если такой вопрос был бы задан, император Эфиопии представил бы любой документ за подписью самого императора и со всевозможными печатями министров, верховных жрецов и личной канцелярии императора.

Всему находят объяснения, претендующие на оправдание. Люди не могут себя не уважать. Честный уважает себя за то, что ему нечего прятать ни от народа, ни от жены, ни от начальника. Хитрый уважает себя, что он в силах облапошить и жену, и начальника, и народ. «Медвежатник» уважает себя, что он лучше, чем те, кто имеет кембриджское образование, орудует ломом, а питомец Оксфорда — что он чище, чем английская королева, говорит на «хай спик». Порядочная женщина гордится, что у нее бриллианты от бабушки, а продажная — что ее так любят. Одним достаточно, что они уважают себя, другим необходимо уважение окружающих.

Робеспьер уважал себя и спал в жалкой и днем и ночью освещенной лачуге, чтобы все видели, какой он честный. Швейцарские банкиры не меньше уважают себя, хотя предпочитают делать свои дела вдали от людских глаз и в тиши старинных особняков. Банкиры не просто люди, а корпорация священнослужителей «желтого дьявола» и, как любая полутайная ложа, имеют свою рекламируемую философию или систему ценностей, призванную питать доверие окружающих и самоуважение. Без доверия банки обречены.