Швейцария. Полная история страны

В своих мемуарах эти авторы выступили в роли борцов за восстановление справедливости по отношению к памяти о швейцарцах, служивших Наполеону. Например, описание событий войны в мемуарах Бего и Леглера пронизано восхищением героизмом, который был проявлен их соотечественниками. Однако пафосность задачи, стоявшей перед мемуаристами, заставила их уклониться от подробного описания конкретных сражений кампании.

Сами авторы после войны пошли разными путями. Альбрехт фон Муральт до конца своих дней не изменял военному призванию и в 1817 году перешел на службу Голландии. Тома Леглер также в 1816 году поступил на голландскую службу. А вот Луи Бего вышел в отставку и стал вполне мирным учителем.

В предисловии к своим мемуарам Луи Бего написал: «На публикацию воспоминаний меня надоумил Тьер, который не признал свидетельств мужества швейцарцев, спасших последние остатки Великой армии. Я сожалею, что более искусный писатель не напишет историю наших полков».

Этот мемуарист вынес суровый приговор профессиональным историкам: «Историками не описана великая и тяжелая эпоха, страницы героизма скрыты».

Луи Бего не забыл упомянуть о поиске Наполеоном пути спасения своей армии, и он, стремясь подчеркнуть роль швейцарцев при Березине, особо отметил те жертвы, на которые им пришлось пойти, спасая Великую армию.

Сам Луи Бего был ранен и чудом избежал смерти или попадания в плен. Свои воспоминания о сражении на Березине он закончил знаменательной фразой: «День 28 ноября будет самым памятным для швейцарцев».

Тома Леглер, будучи участником сражения на правом берегу, подробно описал действия швейцарцев в день боя, подчеркнув готовность своих соотечественников бороться до конца. Но все-таки в повествовании Леглера слишком много говорится о нем самом. Другие фигуры лишь мелькают «в его тени». Однако кое-что из его воспоминаний стоит того, чтобы привести здесь. В частности, лейтенант Тома Леглер написал:

«С обеих сторон огонь был убийственный. Генерал Амэ и много штаб-офицеров были ранены, многие были убиты, в том числе наш командир Блатман, которому ружейная пуля пробила голову. Бригадный генерал Кандерас и его адъютант также пали. Сему последнему пушечная пуля сорвала голову. Прислонившись к дереву, я смотрел вперед. У многих патроны были уже израсходованы, и число остававшихся без дела росло с каждой минутой».

Также лейтенант Тома Леглер отметил:

Число оставшихся в живых в четырех швейцарских полках равнялось к вечеру 28-го числа 300 человекам из 1300. Значит, тысяча наших храбрецов и героев пали жертвами этого упорного сопротивления. Как львы боролись они в этот день, жизнь не имела для них цены. Ангел смерти действовал беспощадно, смерть или спасение были лозунгом, и горды должны были быть эти храбрецы сознанием, что спасли Великую армию от поражения.

По свидетельству Леглера, генерал Мерль признал это самопожертвование в словах, сказанных вечером после битвы: «Храбрые швейцарцы! Вы все заслужили орден Почетного Легиона, и я донесу об этом императору».

В отличие от Леглера и Бего, Альбрехт фон Муральт не принимал участия в сражении, и на страницах своих воспоминаний он запечатлел лишь саму переправу. Его Березина состоит из бесчисленных воплей и страданий. По сути, он, не увлекаясь пафосом героизма, показал реальные ужасы войны.

Что же касается историков, то первым оценил роль швейцарцев при Березине Анри Шаллер. Он отметил, что именно корпуса Удино, в котором состояли швейцарцы, и Виктора спасли Великую армию. Об этом он написал так: «В Борисове наши солдаты увидели своих товарищей из московской армии. Они не могли более противостоять вражеским силам. Люди шли беспорядочно. Корпуса Удино и Виктора спасли армию».

Анри Шаллер с гордостью написал о том, что Наполеон особо отметил мужество швейцарцев. Он также назвал эти события «удручающим спектаклем» и констатировал, что швейцарцы, которые умерли от голода и холода, «принесли в жертву свою жизнь ради спасения армии».