«Сибирские заметки» чиновника и сочинителя Ипполита Канарского в обработке М. Владимирского

В августе месяце, продавши свой дом с большею частью мебели, я перебрался к одному своему приятелю или таким он тогда мне казался. Но ведь всякий человек есть ложь, и часто мы даже самих себя обманываем! Получаю письмо из Казани: просят меня, чуть не умоляют непременно приехать для весьма нужного дела. Это и еще более расстраивавшееся здоровье от пережитых служебных трудностей дало мне решимость объясниться с начальником письменно и категорически заявить ему о моем нежелании продолжать службу. К удивлению моему и радости, что опять поеду на свою милую родину, я имел неожиданный успех: меня уволили! По моей торопливости и желанию поскорее убраться отсюда сборы были недолги и в сентябре я уже приехал в Казань, где встретили меня с распростертыми объятиями, как самого дорогого родного. Не откладывая в долгий ящик, я вошел в расстроенное положение моей родственницы и занялся некоторыми распоряжениями. Дела ее были таковы, что неудобно мне было войти в них явно; она имела много соперников, которые своими связями могли расстроить и остановить весь ход ее дела. Я нашел маленькую лазейку, но не хотел ее обнаружить, чтобы не подать никакого подозрения в моем участии, пожертвовал […] хорошим о себе мнением: я завел в ее доме детский театр и с утра до вечера проводил время будто бы в развлечениях, завел довольно большое знакомство, а ночью иногда занимался с необходимыми мне людьми настоящим делом. Такая моя рассеянная жизнь, проводимая как будто бы в одних удовольствиях [л. 30], скоро разумеется стала известною, а некоторые стали предупреждать мою родственницу, что я разорю ее и расстрою последнее ее имение. Она же выслушивала их, внутренно улыбаясь, и все передавала мне, а им с моего согласия отвечала, что все-таки мешать мне не будет и вполне надеется на меня и даже уже выдала во всем мне доверенность.

Дело между тем шло успешно и приходило к окончанию; я же нисколько не переменял рассеянного образа моей жизни, вводя всех в заблуждение, а потому мне никто не мешал в деле, а когда уже узнали, то есть после благополучного для нас окончания дела, что я с соперниками сыграл такой фортель, то было уже поздно и никакие их связи и влияния не могли уже переиначить сделанного, ибо дело поступило, куда ему и следовало. Театр детский, как исправно сослуживший свою службу, я, конечно, уничтожил и затем, любезно распрощавшись с своими соперниками, несмотря на устроенную ими маленькую пакость, на которую я и не стал даже претендовать и от которой они все-таки не могли воздержаться, с веселым сердцем и радостною надеждою на будущее свидание с моими дорогими родными, родным воздухом и вообще со всем для меня милым отправился в Петербург.

Приложение

№ 1Прошение коллежского советника А. Рунича начальнику 2-го округа Корпуса жандармов генерал-лейтенанту А.А. Волкову1349 декабря 1828 года

7 января 1829135

Милостивый Государь и благодетель мой,

Александр Александрович!

Посещение, коим Вашему превосходительству угодно было удостоить меня в скорбном моем заключении излило животворящий бальзам на раны моего сердца, и оно отдохнуло. Может быть, я дозволяю себе слишком много, что решаюсь вновь безпокоить вас, Почтеннейший мой благодетель, сими строками, но вините себя сами за благородную вашу снисходительность, которая подала мне к тому повод. Я несчастлив и сего было бы довольно чтоб иметь право на человеколюбивое ваше внимание. // Но согласитесь, Ваше превосходительство, что человек, преследуемый во всех сторон бедствами, подобен утопающему, который хватается за всякое плывущее тело. И малейший луч надежды есть уже для него отрада. Вы отъезжаете в С. Петербург. Участь злополучнаго моего бытия теперь в руках ваших. Я не смею разпространяться далее, но по прирожденной человечеству слабости осмеливаюсь прибегнуть к християнским добродетелям вашим и вновь напомнить о себе. Позвольте, премилостивый Государь, привести также здесь на память слова Г. Стрекалова, переданныя мне Г. Погодиным, о намерении Его исходатайствовать мне свободу и половинное жалование противу четверть месячнаго оклада, который я получал по Коммисии. Он был началом моего несчастия, но он же наконец убедился в невинности моих страданий и сам вызвался // помочь мне136. Довершите, мой почтеннейший благодетель, сии добрыя, християнские начала и будьте моим избавителем. За сим я умолкаю при чувствованием глубочайшаго высокопочитания и душевной преданности, с коими до последней минуты не престану быть

Милостивый Государь!

Вашего превосходительства

всепокорный слуга

Аркадий Рунич

9 декабря 1828

ГАРФ. Ф. 109. Оп. 3. Д. 469. Л. 6–7

№ 2Сообщение кн. А.Н. Голицына Шефу жандармов гр. А.Х. Бенкендорфу

5 декабря 1828

Милостивый Государь мой Александр Христофорович