Сияющая луна. Автобиография Дилго Кхьенце, а также воспоминания семьи, друзей и учеников

Из этой книги и других источников вы многое узнаете о той огромной работе, которую проделал Кхьенце Ринпоче. Тем не менее, на мой взгляд, его самым великим достижением является, вероятно, то, что со временем он стал живым воплощением учений. Его присутствие и само его существо транслировали истину Дхармы в большей степени, чем его слова и учения. Говоря вкратце, достаточно было лишь подумать о нём, чтобы это понять. Есть великие учителя, владеющие необычайными учениями, но что касается Кхьенце Ринпоче, достаточно было просто взглянуть на него или подумать о нём, чтобы пробудить все благословения линии передачи. Я часто вспоминаю жизнеописание Гуру Падмасамбхавы, в котором описывается, как все будды, собравшись воедино, направили поток своих благословений в Будду Амитабху, который, в свою очередь, направил его к озеру Дханакоша в стране Уддияна, где он принял облик великого Гуру Ринпоче. Как мне кажется, подобным образом благословения всех будд сосредоточились и в Дилго Кхьенце Ринпоче.

Я также полагаю, что Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро, великий наставник Дилго Кхьенце Ринпоче, предвидел его судьбу. Как вы узнаете из этой автобиографии, в юности, бывая в монастыре Дзонгсар, расположенном в Кхаме в Восточном Тибете, Дилго Кхьенце Ринпоче часто получал учения от Кхьенце Чокьи Лодро. В ту пору он был очень худым и высоким, и его звали попросту Тулку Салга или Тулку Рабсел Дава. Как бы там ни было, все относились к Джамьянгу Кхьенце Чокьи Лодро с таким почтением, что, кроме него, никого не называли словом «ринпоче». Когда Дилго Кхьенце Ринпоче было одиннадцать лет, Шечен Гьялцаб официально признал его эманацией ума Джамьянга Кхьенце Вангпо, что впоследствии было подтверждено Джамьянгом Кхьенце Чокьи Лодро. В те времена Кхьенце Чокьи Лодро почитали как Великого Кхьенце, держателя трона Джамьянга Кхьенце Вангпо и эманацию его просветлённых деяний. Подтвердив, что Дилго Кхьенце являлся воплощением Джамьянга Кхьенце Вангпо, Кхьенце Чокьи Лодро фактически объявил, что между ним и Дилго Кхьенце нет никакой разницы. Тем не менее, хотя они были эманациями одного и того же мастера, Дилго Кхьенце стал учеником, а Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро – учителем. Однако Дилго Кхьенце Ринпоче тоже передал Джамьянгу Кхьенце Чокьи Лодро много учений. Так они стали друг другу учителем и учеником. Именно Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро побудил Дилго Кхьенце к открытию своих терма, уполномочив его как великого открывателя сокровищ. Тёплые чувства, которые их связывали, были настолько глубоки и нежны, что Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро часто горько плакал, когда им приходилось расставаться. В автобиографии Дилго Кхьенце написал: «Всякий раз, когда я приезжал к Ламе Ринпоче [Джамьянгу Кхьенце] в Дзонгсар, он заботился обо мне с такой большой любовью, что я чувствовал себя как дома».

Однажды Дилго Кхьенце Ринпоче рассказал мне особенно трогательную историю о том, как его пригласили на пикник с Джамьянгом Кхьенце Чокьи Лодро. В Тибете каждый носил с собой собственную тарелку и не было принято пользоваться чужой. В тот день Дилго Кхьенце забыл тарелку дома, и Джамьянг Кхьенце предложил ему свою. О такой чести невозможно было и помыслить: Джамьянга Кхьенце чтили так высоко, что никто не мог осмелиться есть из его тарелки. Из уважения Дилго Кхьенце отказался. Джамьянг Кхьенце предложил свою тарелку во второй раз, но тот снова отказался. В конце концов Джамьянг Кхьенце с рассерженным и немного строгим видом произнёс: «Бери! Она не грязная!». Когда Дилго Кхьенце Ринпоче рассказывал эту историю, на словах «Она не грязная!» его глаза наполнялись слезами. Такова была глубина его любви и преданности.

На протяжении многих лет находились те, кто недоумевал, почему, имея так много других великих учеников, Джамьянг Кхьенце как-то по-особенному относился к Дилго Кхьенце, всегда приближая его к себе во время учений и передач. Вскоре то же самое поколение учеников стало свидетелем преображения Дилго Кхьенце, наблюдая за тем, как он приобрёл черты не только Джамьянга Кхьенце Чокьи Лодро, но и великого Джамьянга Кхьенце Вангпо. Его присутствие, казалось, стало ещё более впечатляющим. Я прекрасно помню случай, как в 1960-е годы в монастыре Энчи в Сиккиме Дилго Кхьенце Ринпоче даровал посвящения «Сокровищницы драгоценных терма» Дзонгсару Кхьенце Ринпоче, перевоплощению Джамьянга Кхьенце Чокьи Лодро, и собранию других перевоплощённых лам. Я написал об этом в «Тибетской книге жизни и смерти»: