Сияющая луна. Автобиография Дилго Кхьенце, а также воспоминания семьи, друзей и учеников

Сегодня, когда я думаю о воззрении дзогчен или практикую гуру-йогу, из всех моих учителей мне ярче всего приходит на ум Дилго Кхьенце Ринпоче. Он в самом деле был «освобождением через видение, слышание и памятование». В одно мгновение вспышкой своего присутствия он мог напрямую сообщить абсолютную истину, тем не менее делал это очень просто, по-человечески. И действительно, самым поразительным в нём были его человеческие качества: казалось, он был одновременно и буддой, и совершенным человеком. Кхьенце Ринпоче был Великим совершенством, абсолютно естественным, неподдельным, самой истиной, и в то же время он всегда был в зоне нашей досягаемости. Для нас, осознающих свою ограниченность, видеть, как он воплощал в себе чистейшее совершенство, казалось бы, могло стать поводом для уныния. Хоть мы и понимали, что нам ещё очень далеко до него, тем не менее Кхьенце Ринпоче каким-то непостижимым образом с помощью своего милосердия и благословения вселял в нас надежду и вдохновение, будто бы вкладывая в нас частичку себя, тем самым побуждая нас с ещё большим энтузиазмом стремиться к тому, что мы старались осуществить.

В каком-то смысле, по моим ощущениям, если вы по-настоящему понимаете Дхарму – учения ваджраяны, дзогчен или махамудры, то простое размышление о Кхьенце Ринпоче само по себе является полноценной практикой. Он был Великим совершенством, потому что всё в нем было совершенно и цельно. Как сказал однажды Кхьенце Ринпоче: «Из своего сострадания с помощью искусных средств Будда учил различным аспектам воззрения, пользуясь метафорами. Он учил о пустоте на примере неба, о светоносности – на примере солнца и луны, о вездесущности в сансаре и нирване – на примере солнечных лучей и лунных бликов». Подобно Будде, который мог описать абсолютное только с помощью метафор, мы можем описать глубокую простоту и мудрость Кхьенце Ринпоче, только сравнивая его с небом, солнцем, луной, океаном или горой. Можно говорить веками, и все равно не хватит времени измерить и во всей полноте выразить все его благие качества, поскольку их нельзя описать обычными словами.

Когда вы просто находились рядом с Кхьенце Ринпоче, в его присутствии ваш ум изменялся настолько, что изменялось всё ваше восприятие, вы начинали по-другому переживать окружающую действительность. Вещи вокруг и происходящие события казались иными, даже обстоятельства изменялись. Всё вокруг него становилось неземным, похожим на рай. Где бы ни появлялся Дилго Кхьенце Ринпоче – это место превращалось в храм лотосового света в чистой земле Гуру Ринпоче, Славной Медноцветной горе.

Когда мы думаем о Дилго Кхьенце Ринпоче, его достижениях и его жизни, то подобные мысли – возможно, всего лишь на мгновение – рождают в наших ограниченных умах переживание той бескрайности, которая свойственна просветлённому уму. К сожалению, трудность для нас заключается в том, что мы не можем думать о ламе постоянно. Кьябдже Дуджом Ринпоче вспоминал слова своего учителя: «Я старик, которому и подумать не о чем, кроме ламы, которому и произнести нечего, кроме молитв к ламе, которому и делать нечего, кроме ничегонеделания. Кажется, я всё время был в этом состоянии. И вот он я теперь: без цели, без забот, свободный и расслабленный». Однако нам не под силу всё время испытывать преданность, и это свидетельствует об омрачении, в котором мы пребываем. Но в тот момент, когда мы испытываем вдохновение, наши обычные видение и восприятие расширяют свои горизонты. Когда мы думаем о Дилго Кхьенце Ринпоче, те чувства, которые он в нас пробуждает, прорываются сквозь наше обычное мышление, обнажая глубинную природу нашего ума, абсолютную природу всего. Как говорится в практике гуру-йоги: «Распознай, что природа твоего ума, твоё собственное осознавание-ригпа, и есть окончательный учитель». Думая об учителе, вы попадаете в другое пространство – сущностную природу своего ума, природу будды. Поскольку именно учитель раскрыл её перед вами, создав с вами эту связь, вы испытываете огромную благодарность. По этой причине, стоило вам только произнести имена Шечена Гьялцаба или Джамьянга Кхьенце Чокьи Лодро в присутствии Дилго Кхьенце Ринпоче, как его глаза наполнялись слезами благодарности и преданности.