«Я всегда чувствовала себя хорошей маленькой девочкой, во всяком случае, именно такой меня видели, потому что я была забавной, комфортной с другими, а не застенчивой. Я довольно плохо училась в школе, несмотря на то что была дочерью очень умных, культурных родителей. Моя мать – не погруженная в материнство, но совершенно невероятная женщина: родилась в буржуазной семье в Нейи в 1928 году, она много училась в то время, так как окончила Институт политических исследований, имеет степень юриста и степень бакалавра литературы. Все это после того, как она потеряла отца в возрасте 6 лет и пережила войну. Мой отец очень скромного провинциального происхождения, у него не было образования, но он создал первую мыльную оперу на телевидении. В конечном итоге он был таким же образованным, как моя мать. Так что я застряла с двумя родителями, читающими Le Monde, Liberation («Мир, освобождение») и Le Canard Enchaîné («Утка в цепях»), слушающими Брамса и Моцарта.
В подростковом возрасте я была большой поклонницей Майка Брандта, пела песни с зубной щеткой вместо микрофона, подписалась на журнал Tennis Magazine, и моя комната была увешена плакатами Ноа. Я развлекалась, валяя дурака. Я думаю, отец видел мою артистическую чувствительность, хотя никогда не говорил об этом. Мама не могла не сравнивать меня с моими сестрами. Сестра на два года старше меня изучала латынь и греческий. Что касается младшей сестры, то она виртуозно играла на скрипке. Итак, мама увидела во мне что-то не то, я знала это по ее отношению, по тому, как она говорила со мной, и, честно говоря, мои школьные результаты не противоречили ей.