Синица за пазухой. Рассказы и новеллы о войне и не только

По прибытии мне дали экипаж. Молодые все ребята, моего возраста плюс – минус 1-2 года. Радист после госпиталя, остальные новобранцы, как и я. Времени у нас на подготовку почти не оставалось, горючего лишнего не выдавали, поэтому тренировались тут же за оврагом. В училище у нас был один БТ-5 на всю роту, поэтому практики было маловато, нам сказали, что на месте доучитесь, а когда и где тут учиться? И, самое главное, кто учить будет? Какой экипаж ни возьмёшь – все из тыла, все новички, пороху не нюхали, опытом никто поделиться не может. И боекомплект нам расходовать запретили, а без реальной стрельбы какая учёба? В училище я три раза боевыми стрелял по мишеням. Ладно, у нас пулемётчик-радист опытный, а вот водитель совсем никакой. У других бывшие трактористы, это хоть что-то, а наш городской, его месяц в учебке помурыжили – и сюда. С него и начал. Сперва сел сам на его место, показал, что и как (хотя и сам-то я не бог весть какой умелец), потом усадил его, сам сел в командирское кресло, ноги ему на плечи поставил, как нас учили, обоими ногами в спину толкаю – вперёд, левой на плечо давлю – налево, правой – направо, обоими давлю – стоп, каблуками в грудь – назад. В бою ничего не слышно, говорят, приходится так вот командовать. Просто, тупо, но эффективно. К концу первого дня что-то стало получаться. После этого отрабатывали всем экипажем стрельбу с короткой остановки. Дело в том, что на ходу стрелять нет смысла, прицелиться невозможно, ствол пушки скачет вверх-вниз, поэтому сперва разворачиваешь башню куда надо, примерно на цель наводишь, после этого на пару секунд останавливаешься, за это время надо успеть прицелиться и выстрелить, после чего снова по газам. Если надолго задержаться, то могут подбить. Это непростое упражнение, требует слаженности работы всего экипажа. Стрелять мы не могли, только имитировать, но и это немало, я же ведь вижу, успел я навести прицел на цель или нет. Плохо только, что в этот момент всё внимание на цели, и мне некогда следить за обстановкой. В Т-34-76 экипаж состоял из 4-х человек, работу наводчика выполнял командир. Потом уже, в Т-34-85 это исправили, ввели в экипаж наводчика, освободив командира для своей работы, но в тогда было всё именно так. Ну, там ещё были разные упражнения, я не буду всё перечислять.

Наш полк стоял в резерве в состоянии постоянной боеготовности, машины заправлены горючим, полный боекомплект. Мы ждали приказа на выдвижение в сторону передовой, а его всё не поступало. По ночам мимо нас проезжали вереницы грузовых машин, туда с грузом, обратно – с ранеными. Последние три дня особенно интенсивно. Там явно что-то серьёзное происходило, нам не говорили, но мы-то и так понимали. Команда поступила только 11 июля. Мы рвались в бой, всем хотелось стать героями, поэтому вздохнули облегчённо – ну наконец-то!

Танковая армия на марше – это нечто. Огромная пыльная змея в сумерках ползёт по дороге, конца и края не видно, фарами – огненными глазами сверкает. Пока мы дождались своей очереди, пока заняли своё место в конце её, час, наверное, прошёл или больше. А за нами тылы ещё на много километров. Хорошо ещё сухо было, а то дорогу разбили бы так, что ни пройти, ни проехать. Мы бы добрались до места, а кухни остались бы далеко позади. Как в бой голодным идти? Утром по дороге я видел пару «рам» – немецких самолётов-разведчиков. Вынюхивают, гады.

Я думал, нам дадут отдохнуть хоть пару часов после ночного марша, накормят и заправят, но не тут-то было. Приказали перелить солярку из запасных баков в основные, использовать сухой паёк, выданный накануне, командирам собраться для получения боевого приказа. Глаза слипались, голова от бессонницы побаливала и слабость во всём теле, но что тут поделаешь? Война есть война. Нам, командирам взводов и отделений, объявили, что сегодня мы начинаем решительное наступление, что Родина на нас надеется, на нашу храбрость и героизм, что атаковать надо на предельной скорости, маневрируя, а пока велели выстроиться вдоль дороги в полной готовности и ждать дальнейших указаний. Пока ждал очередной команды закимарил в кресле. Вы скажете, мол, какой уж тут сон, когда в любую минуту ждёшь команды на выдвижение вперёд? Неужели ты совсем не волновался? Неужели сон как рукой не сняло? Всё оно так, и волновался, аж в животе крутило, и беспокоился, но залез под броню, сел в кресло, а там тихо так, тепло от проработавшего полночи двигателя (дело утром было), птиц не слышно, а рычание мимо проезжающих машин сильно приглушено, ребята кто куда приткнулись, молчат – и глаза сами собой… Оставил включённой радиостанцию, шлем надел, если что – услышу. Сколько мы так простояли не знаю. Я же практически уснул. И спал-то всего ничего, но в такой ситуации даже 20 минут могут всё решить. Когда в шлемофоне услышал команду, открыл глаза и почувствовал, что озноб кончился, в голове проясняться начало. А первые-то пошли вообще без отдыха!