Сказ про Доминикану

Вот только встречающиеся аллеи деревьев вдоль дороги несколько странные. Деревья какие-то облезлые, редколистные, корявые, некрасивые, много засохших – торчат, как палки. Неужели, думаю, не могли нормальных деревьев вдоль дорог насадить? Но оказалось, что это палки и есть! Точнее, воткнутые в землю, проросшие колья изгородей пастбищ, превратившиеся, со временем, в деревья, пусть и не самые красивые. А засохшие «деревья» – это как раз не проросшие колья. Каково?! Фразу «воткни палку – вырастет дерево» я раньше воспринимал исключительно, как литературное преувеличение, будучи уверенным, что это бывает крайне редко (если бывает вообще). Но выяснилось, что влажный тропический климат, плодородные почвы и круглогодичная высокая температура позволяют происходить этому поразительному явлению массово.

Как я выразился выше? «Стада коров на пастбищах»? Нет, товарищи дорогие, нужно видеть этих «коров»! Да и не коровы это, а, вообще-то, – зебу с широко раскинутыми длинными рогами. Этакий легкий танк, весом почти в тонну, вымя размером с бензобак грузовика. Пасется себе круглый год, не выходя за границы пастбища из-за переплетенных между собой веток «проросших изгородей» и проволоки. Я и пастухов-то не заметил. Идиллия, пастораль! Вот и ответьте сами: зачем им агрохимия?!

Отдельный рассказ про возделывание сахарного тростника. Культивировать его здесь европейцы стали 500 лет назад, для этого, в основном, и завозили рабов из Африки. Самой тяжелой считалась работа именно на тростниковых плантациях – рабы поначалу мерли, как мухи, а белые каторжане «загибались», практически, мгновенно. Но сахар высоко ценился в Европе, плантации ширились, рабов требовалось все больше и больше. Со временем, в результате естественного отбора, потихоньку стала формироваться «популяция» рабов, более приспособленных к работе с сахарным тростником, и чем чернее был человек, тем выносливей он оказался. Любое смешение с «белой» кровью, которого многие африканские женщины просто жаждали, приводило к вырождению работников «тростниковоустойчивой» породы. Срубить тростник увесистым мачете в жару, при высокой влажности – это даже не полдела. Самое трудное – перед обвязкой стеблей обрубить и убрать верхушку и листья растения, ибо края их жесткие и острые, как бритва. Именно от частых тяжелых порезов, нередко до костей, с последующими заражениями и нагноениями, умирали люди.

Пробовали, уже в прошлом веке, убирать сахарный тростник комбайнами, но тяжелая машина сильно повреждала очень неглубокую корневую систему растений, и плантации начинали быстро деградировать. Поэтому до сих пор убирают тростник, а растет он круглогодично, как и 500 лет назад, руками. Некоторые технические сорта убирают комбайнами, но очень ограниченно.

Вопрос: кто же собирает сегодня урожаи сахарного тростника в Доминикане? Мулаты для этого не годятся, местные негры тоже «сами с усами» – за это не возьмутся. Ответ: гастарбайтеры из Гаити. Именно их руки приспособились к острым листьям сахарного тростника лучше всех, только гаитян возможно сегодня заинтересовать этой, без преувеличения, каторжной работой. И только для работы на сахарных плантациях власти Доминиканы дают им разрешение на въезд и проживание. Почему так происходит, кто такие гаитяне, что это за неведомая страна? Попробую изложить отдельно.

Гаити

Доминиканской республике «посчастливилось» оказаться в самом близком соседстве с двумя странами, над которыми ее величество История решила поставить эксперименты, и которые оказали и продолжают оказывать прямое воздействие на Доминикану.

Первая – далекая и одновременно очень близкая Куба, «любовь моя», легендарный «Остров Свободы». Не буду говорить лишнего: о ней, некогда братской, писано – переписано, сказано – пересказано. Отмечу лишь один момент. До победы в стране революционного восстания под руководством несгибаемого команданте Фиделя, главной рекреационной зоной и житницей среди стран Карибского бассейна была именно Куба – еще более крупный, чем Эспаньола, остров. После победы революции и бессрочного «воцарения» комарадо Кастро поток отдыхающих, в основном, из США, сразу иссяк, что вполне объяснимо. Не вполне, однако, объяснимо, но обще закономерно, что по мере разрешения любой страной мира исторической альтернативы Кубы «сосиализмо о муэртэ» (социализм или смерть), продуктов питания обычно перестает хватать не только на экспорт, но и для внутреннего потребления. Не важно – в Европе ли, Азии или в Америке. Закономерность, которую мы и сами не так давно ощущали на собственной шкуре, к сожалению, железная.