«Сказание» инока Парфения в литературном контексте XIX века

«Полная восторгом душа его жаждала свободы, места, широты. Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих сияющих звезд. <…> Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со звездною… Алеша стоял, смотрел, и вдруг, как подкошенный, повергся на землю.

Он не знал, для чего обнимал ее, он не давал себе отчета, почему ему так неудержимо хотелось целовать ее, целовать ее всю, но он целовал ее плача, рыдая и обливая своими слезами, и исступленно клялся любить ее, любить вовеки веков. «Облей землю слезами радости твоея и люби сии слезы твои…» — прозвенело в душе его. О чем плакал он? О, он плакал в восторге своем даже и об этих звездах, которые сияли ему из бездны, и «не стыдился исступления сего». Как будто нити ото всех этих бесчисленных миров Божиих сошлись разом в душе его, и она вся трепетала, «соприкасаясь мирам иным». Простить хотелось ему всех и за все, и просить прощения, о! не себе, а за всех, за все и за вся, а «за меня и другие просят», — прозвенело опять в душе его. <…> Пал он на землю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом, и сознал и почувствовал это вдруг, в ту же минуту своего восторга. И никогда, никогда не мог забыть Алеша во всю жизнь свою потом этой минуты. «Кто-то посетил мою душу в тот час», — говорил он потом с твердою верой в слова свои» (14, 328).

Учитывая, что понятие «земля» у Достоевского одно из самых глубоких и относится к горнему миру (подразумевает мир, где «протекает земная жизнь духа, достигшего состояния истинной свободы»[353]), надо признать, что в откровениях Алеши и Марьи Тимофеевны Достоевский излагает «видение человеком земной красоты, как лучей Царства Божия»[354]. То особое ощущение «земли», которое присутствует в монологе Хромоножки, проходит через все творчество Достоевского. В мировоззрении самого писателя «земля» — и живое существо, и сакральное понятие, и философская категория. У Хромоножки «Мать сыра земля» прямо отождествляется с образом Богородицы[355], в видении Алеши Богородица также незримо присутствует. Марья Тимофеевна, как и Алеша (несмотря на то, что он послушник монастыря), постигают тайну Божьего мира, радость слияния с землей, но приходят к этому ощущению духовного блаженства не монашеским, и даже не церковным путем[356]. Сложное религиозно-философское осмысление «земли», более известное как почвенничество, складывается у писателя еще со времени каторги, а своими корнями уходит не только в народные верования и предания о Богородице, но и соприкасается с православным богословием и символикой[357]. Потому призыв Достоевского к всеслужению «земле» недопустимо рассматривать как пантеистический, но только в контексте взглядов писателя он не противоречит православному учению.

4

В период работы над романом «Подросток» Достоевский жил в Старой Руссе, где, по свидетельству Анны Григорьевны, перечитывал «Сказание». Подготовительные материалы к роману дают возможность судить о характере работы писателя с текстом Парфения, обращение к которому было необходимо Достоевскому, собиравшему материал для создания Макара Ивановича (Иванова) Долгорукого — героя, призванного воплотить лучшие человеческие качества.