Сказания о Русской земле. Книга 4

Главный воровской воевода, спесивый и корыстный князь Димитрий Тимофеевич Трубецкой, очевидно, примкнул к Ляпунову потому, что по смерти Вора это являлось для него самым выгодным; своего же двоюродного брата – князя Юрия Трубецкого, пожалованного в бояре Сигизмундом и прибывшего, как мы помним, в Калугу приводить калужан к присяге королевичу, – он заставил убежать «к Москве убегом». Заруцкий, как говорят, примкнул к Ляпунову потому, что последний обещал ему после очищения государства от поляков провозгласить царем Воренка, сына Марины, успевшей уже перейти в это время к Заруцкому.

Видя, что воровские и казачьи отряды примыкают к движению, поднятому Гермогеном, и чуя, что оно может иметь успех, знаменитый Ян Сапега. как его называет Валишевский – «один из самых блестящих польских аристократов того времени, воспитанник итальянских школ и ученик лучших полководцев своей страны», осаждавший с такой яростью и великим кровопролитием обитель Живоначальной Троицы, тоже решился выступить на защиту православия против поляков и отправил к калужскому воеводе, князю Трубецкому, челобитную, в которой говорил: «.. писали мы, господине, к вам в Колугу многажды о совете, и вы от нас бегаете за посмех: мы вам ничего зла не чинили и вперед не хотим, и хотим с вами за вашу веру крестьянскую и за свою славу и при своих заслугах горло свое дати, и вам было добро с нами советовати, что ваша дума; а про нас ведаете, что мы люди водные, королю и королевичу не служим, стоим при своих заслугах, а на вас ни которого лиха не мыслим и заслуг своих на вас не просим, а кто будет на Московском государьстве Царем, тот нам и заслуги наши заплатит… и стояти бы вам за православную крестьянскую веру и за святыя церкви, а мы при вас и при своих заслугах горла свои дадим; а буде нам не верите и вы у нас заклад поемлите, чтобы вам вернее было, да к Прокофию Петровичу Ляпунову о том отпишите. А я пишу вам под присягою, всею правдою, не лукавством, и вы нам не верите за посмех… и будет захотите с нами быть в совете, и мы свои горла за вас дадим, покаместа вам Бог пошлет Государя на Московское государьство… у вас в Колуге вмещают которые безделники, не хотячи ничего добра видети православной вере, что мы святым церквам разоренье чиним, и пети в них не велим, и лошади в них ставим: и у нас того во всем рыцарстве не наищеш, то вам безделники лгут, смущают вас с нами…».

Пылкий Ляпунов готов был заключить союз и с Сапегой; однако союз этот не состоялся; через месяц Сапега уже уговаривал жителей Костромы признать Владислава царем и писал им: «Теперь вы государю изменили и неведомо для чего, и хотите на Московское Государство неведомо кого. Знаете вы сами Польских и Литовских людей мочь и силу: кому с ними биться?»

Поляки и русские изменники в Москве противодействовали, разумеется, как могли, сбору ополчения от земли и хотели как можно скорее овладеть Смоленском. «Литовские ж люди и Московские изменники, Михайло Салтыков с товарищы, – говорит летописец, – видя Московское собрание за православную христианскую веру, начаша говорити бояром, чтоб писати х королю и послати за руками бити челом королю, чтоб дал сына своего на государство, "а мы на твою волю покладываемся", а к митрополиту Филарету писати и к бояром, чтоб били челом королю, чтоб дал сына своего на Московское государство, а им во всем покладыватца на ево королевскую волю; как ему годно, так и делати, а все на то приводя, чтобы крест целовати королю самому; а к Прокофью послати, чтобы он к Москве не збирался».

Слабодушные бояре подписали эти грамоты «и поидоша к патриарху Ермогену и возвестиша ему все, чтоб ему к той грамоте рука приложити и властем всем руки свои приложити, а к Прокофью о том послати. Он же великий государь, поборатель православной християнской вере, стояще в твердости, аки столп непоколебимый, и, отвещав, рече им: „Стану писати х королю грамоты на том и руку свою приложу и властем всем повелю руки свои приложити и вас благословляю писати; будет король даст сына своего на Московское государство и крестит в православную християнскую веру и Литовских людей из Москвы выведет, и вас Бог благословляет такие грамоты писати и х королю послати; а будет такие грамоты писати, что во всем нам положитца на королевскую волю и послом о том королю бити челом и класться на ево волю, и то ведомое стало дело, что нам целовати крест самому королю, а не королевичю, и я таких грамот не токмо что мне рука приложити, и вам не благословляю писати, но проклинаю, хто такие грамоты учнет писати; а к Прокофью Ляпунову стану писати: будет королевич на Московское государство и креститься в православную християнскую веру, благословляю ево служить, а будет королевич не крестится в православную християнскую веру и Литвы из Московского государства не выведет, и я их благословляю и разрешаю, кои крест целовали королевичю, итти под Московское государство и померети всем за православную християнскую веру».