Сказки дядюшки Стёбуса: Дядя Миша

Приключилась эта история в том же, тысяча девятьсот восемьдесят морозном году. Свет, правда, починили, отопление тоже. Жизнь потихоньку налаживалась. С подружкой Леной мы расстались, так как на мои попытки объяснить ей, что все рассказанное дядей Мишей - не более чем сон, она заявила: "Да что ты из меня дуру-то делаешь?", на что я очень удивился и дал понять, что винить в этом ей надо маму и папу, но никак не меня. С горя я пошел в кино и там познакомился с милым хрупким (как оказалось, когда она сняла шубу) большеглазым существом. Были ж времена! Можно было просто пойти в кино и просто познакомиться с девушкой, причем она не интересовалась с ходу - а какой у тебя автомобиль, а сколько ты получаешь… Да-да, ей-Богу не вру, спросите хоть у своих мам и пап! Был у нее, правда, недостаток - она была комсоргом группы в одном высшем учебном заведении, а до этого комсоргом класса и школы… После того как мы пришли ко мне на пару па…эээ…чашек чаю, она слегка оттаяла и оказалось, что она обладает великим даром красноречия, и очень мечтает со всем пылом нерастраченной молодости рассказать мне о проблемах комсомольских будней, причем тут же эту мечту стала воплощать в жизнь. Я грустно жевал бутерброд "Былое величие" - большой кусок черствого хлеба с маленьким кусочком заплесневелой колбасы и ждал, когда же сварится картошка, чтобы поесть хоть по-людски, раз с личной жизнью мне не повезло на данном конкретном отрезке времени. Комсомольские будни меня интересовали мало, так как в комсомол я торжественно вступил самым последним, а через полгода так же торжественно из него выступил, точнее - вылетел, радостно размахивая комсомольским значком и с песней "Орленок, орленок, взлети выше солнца…", но это совсем другая история. В небольших паузах, которые делала это милое совсем недавно создание, я отчетливо слышал зловещее щелканье клюва птицы обломинго. Поэтому я отключился от рассказа и стал думать свои черные думы, в частности что подаренный мне кем-то комнатный термометр в виде красивой старинной башенки, похоже, не пережил катаклизма; как во время квартирного мороза столбик спрятался вовнутрь своей емкости, так там недоверчиво и остался, боясь высунуться на белый свет и убедиться, что уже тепло, впал в столбняк, короче. И как это всегда бывает в историях подобного рода - и вдруг…

И вдруг в подъезде раздались шаги явно дяди Миши! Извилины мои. запутавшиеся было в огромный клубок немого отчаяния, дружно расплелись и выпрямились навстречу старшему товарищу.

Да- да! Предчувствия меня не обманули! Это был он, и как всегда не один, а в обществе знакомо позвякивающей авоськи (которую в те полуголодные годы называли "нихераськой").

- Ну, здорово, чтоль, мужики! - радостно загудел дядя Миша, - и… бабы! - закончил он, увидев подружку.

- Здравствуйте…- растерянно пролепетала подружка, которую так грубо вырвали из воспоминаний о светлых буднях комсомола в суровую хмарь действительности.

- А при свете ты лучше, чем при темноте! - изрек дядя Миша, загромождая свободное пространство кухни собой.

Подружка растерянно моргала глазенками, не соображая уже абсолютно ничего.

- Ирина, это, - встрял я, - дядя Миша! Дядя Миша, это - Ирина, я с ней только сегодня познакомился!

- А-а-а-а! - допетрил дядя Миша, - новенькая! - и, разливая водку по стаканам, произнес: - Ну, значит, с новосельем тебя!

Как я, наверное, уже говорил, юмор у старого капитана был простой как параллельные прямые и тяжелый, как баллон с ацителеном.

Подружка, не понимая что происходит, скользила взглядом по нашим мужественным лицам, не зная за что зацепиться. От предложенного стаканА она гордо отказалась ("Я не пью!"), и явно начинала чувствовать себя не в своей тарелке, небезосновательно подозревая, что со строителями светлого будущего мы имеем очень мало общего, скорее мы простые пахари настоящего. На ее отказ пить дядя Миша удивленно вскинул свои брови на меня, требуя пояснений. Надо сказать, что у нас на районе пили все, включая бродячих собак, кошек и крыс, которых было в изобилии.

- Да ей, дядь Миш, обстоятельства не позволяют! - успокаивающе сказал я, - семья, то-се… Общее состояние здоровья организма…

Это дядя Миша понять мог, поэтому настаивать не стал. Тут, наконец-то, поспела и картошечка, чему я был рад до поросячьего визга, так как за два дня кроме вышеупомянутого бутерброда ничего не ел.

- Дядь Миш, картошечку вот сейчас… горяченькую, с маслицем да лучком! - жизнеутверждающе провозгласил я, но тут заметил, что моя жизнерадостность поимела обратный эффект. Дядя Миша посмурнел и углубился в себя, видимо в поисках смысла жизни.

- Картошечка, говоришь? - проворчал дядя Миша, - ох уж эта картошечка мне!

Я даже растерялся от такого вступления. Дядя Миша, хватив стакан водки, продолжал:

- У меня тут помполит, мля, что учудил, кадрило лысое! Говорит, пока не ушли в рейс, надо картошку посадить! Вот же блин, сирота потомственный в четвертом поколении!