- Да был тут один, - ответили ему, - как нырнул в озеро, так и плавает где-то… Подводник хренов.
Образ начал принимать более человеческий вид, теряя красноту лица и приобретая ярковыраженную бледность. Тут и мы почувствовали неладное. Двое самых смелых полезли в воду, на перехват. Самые умные страховали их с берега. Нашли мы этого водолаза, вытащили на берег. Мужичонка превратился в статую, даже не мигал широко выпученными глазами.
- Надо растирать! - авторитетно заявил образ.
- А у нас только "Буратино", - смущенно переглядываясь сказали ему.
Образ, очень удивленный, сбегал за "Колокольчиком" и вернулся обратно с двумя помощниками, которые вообще уже не вписывались ни в какое определение. Стали спасенного подводника растирать "Колокольчиком", который пах как-то странно, ну прям как водка… Да и в бутылку был налит - ну совсем как в водочную. Когда мужичок стал проявлять явные признаки жизни - то есть обрел способность материться, дружки схватили его под руки и поволокли к себе - отпаивать. Мы было начали занимать исходные позиции - кто где был до потопа, но тут явился дядя Миша.
К нему, счастливо взрыкивая, кинулся Мишка.
- Чего это зверь мокрый? - радостно удивился дядя Миша, - купали, что ль?
Надо сказать, что хотя мы поняли уже к тому времени, что Мишка если и имеет с собаками что-нибудь общее, так это предков на уровне динозавров, но вслух мы этого не говорили - чтобы не прознали агенты западных и не очень западных спецслужб.
- Ага! - ответили ему, - и не только Мишку!
Дядя Миша протянул руку, чтобы ему вложили бутылочку чего-нибудь, подо что можно будет послушать рассказ о всеобщем купании. Удивленно разглядывая бутылку с "Буратино" дядя Миша настороженно спросил, ожидая подвоха:
- Это что за хрень?
Ему стали объяснять. По ходу объяснения над озером сгущались тучи. Дядя Миша мрачнел.
По побелевшим костяшкам пальцев, судорожно сжимавших злополучную бутылку с "Буратино", я понял что дядя Миша сдерживается из последних сил. Я обреченно закрыл глаза.
- Все!!! - взорвался дядя Миша, запустив бутылку в воздух. Мишка от его крика испуганно подскочил, всполошенно вспорхнули, теряя перья, воробушки; один из них замертво рухнул с куста, или потеряв сознание, или схватив инфаркт мимокадра. Бутылка, описав дугу, ухула почти у противоположного берега, подняв столб брызг и заставив веселую компанию испуганно притихнуть. "-уй-уй-уй-ууууй!" - заполошно заметалось между скал эхо.
- Ну я еще понимаю - этот, поэт хренов!!!, - кивнул дядя Миша в мою сторону, - У него одна извилина, да и та в штанах! Но вы-то! Нормальные парни! Что же вы повелись-то?
И на меня:
- Ты!!! Писатель рассказов, повестей и очерков! Я, понимаешь ли, четыре долбанных часа сидел на этом гребанном партсобрании! У меня в голове дерьма вагон вперемешку с решениями этого маминого съезда партии и правительства! Я!!! Думал!!! что хоть здесь!!! Отдохну душой!!! А ты, папа Карло в молодости! Из-за какой-то! Ре-ги-на! Да что за имя-то, прости мя Хоспиди! Ущипнуть не за что! За уши ее - и в тундру! Оленям! Тьфу-у-у-у! - сплюнул дядя Миша и начал утихать. Из ушей вырывались облачка пара. Мы контуженно молчали.
- Ладно уж, - успокаиваясь сказал дядя Миша, переводя дыхание, - самые быстрые - вперед, за нормальным пойлом!
Мы обрадованно ожили и засуетились, готовя плацдарм под отдых. Хорошо, когда вот так - приходит старший товарищ и все за тебя решает!
БреднЯ пятая:
Жутко грустнявая и нуднявая:
дядя Миша решает жениться.
Пришел я как-то после несколькодневного отсутствия домой. На кухне сидели мои родители и, о счастье! - дядя Миша. Только вот вид у них был какой-то не очень счастливый.
- Приперся! - проворчала моя мама, - гулена! Есть будешь?
- Есть? Конечно буду! - радостно ответил я и уселся за стол. Дядя Миша тут же накапал мне стаканчик бесцветной жидкости (но явно не воды).
- Чего грустим, чего молчим? - все еще радостно осведомился я. - Умер хто?
- Да нет, слава Богу, все живы! - проворчал дядя Миша, разливая следующую порцию. - Вот… Надоело мне одиночество, понимаешь… Приходишь с моря, а дома - никого… Только холодная постель…
- …пьяная соседка, а в глазах -похоть! - весело пропел я, хлопнув стаканчик и закусывая огурчиком.
- Ты это… - вытаращился на меня дядя Миша, - про соседку откуда взял?
- Да это не я, это Розенбаум! - ответил я.
- Не знаю никаких Разенбаумов, но вы это… не очень-то распространяйтесь! - наказал мне дядя Миша.
Я примолк и стал усиленно двигать челюстями - при тщательном пережевывании пищи, говорят, улучшается пищеварение жевавшего. Тему о соседке и Розенбауме я решил не развивать. Соседка дяди Мишина была ничего тетка, правда имела мужа, троих детей… и дядю Мишу.
- Так что вот… - сказал дядя Миша, разливая по стаканам, - надоело, стало быть, мне в одиночку прозябать… Ни тепла тебе, ни ласки…