Сказки. Фантастика и вымысел в мировом кинематографе

Павел Пепперштейн: Конфликт с трупами в течение всего сериала кажется основным… вроде бы ради этого существует Стена, ради этого Ночной Дозор. Но при этом оказывается, что трупы победить гораздо легче, чем себя.

– Это и есть та идея, которая, как мне кажется, настолько взбесила фанатов в финале. Им хотелось, чтобы просто была битва со злом, зло в конце победили бы любой ценой – неважно, и хорошо. А выяснилось, что это зло победить можно, в общем, за одну серию, одним ударом кинжала. А вот справиться с собой из них не может никто: ни Дейнерис, ни Джон Сноу… Дальше можно весь список главных персонажей привести. Кроме Арьи, которая, совершив этот героический акт, находит в себе силы уйти.

Павел Пепперштейн: Да, все оказались совершенно необузданные. Арья конечно… В сериале с ней связан интересный и очень важный образ страны, где она проходит обучение. Это тайный центр западного мира, страна совершенно отдельная, независимая, со своей схемой управления, где, с одной стороны, сосредоточены банки и деньги, а с другой – некое мистическое учение Безликих. Действительно, сразу узнается Швейцария: банки как государство в государстве, и Рудольф Штайнер, антропософия, Блаватская…

– Давайте не забывать, что швейцарцы охраняют Ватикан, сакральный центр западного мира.

Павел Пепперштейн: Это та кубышка, куда все сваливается и хранится, у горных этих эльфов. Именно там Арья и выковывается. У нее там Шаолинь свой происходит, швейцарский такой. Интересно, кстати, Китай вообще не задействован никак. Может, в следующих сезонах есть на него надежда? Америки тоже почти нет. Только вот Арья куда-то собирается, вроде Америки… ну опять же как у Толкина – Америка как заоблачный рай. В каком-то смысле она получается тоже миром мертвых, но хорошим, райским. Россия – это ад, мир мертвых в виде зла, а земли западнее Вестероса – некий рай, куда можно уехать, куда уплывают эльфы в конце «Властелина колец» и куда уходит вслед за солнцем Арья.

– А Королевская гавань – разве не Америка? Там же находится трон для мирового президента, мирового правителя.

Павел Пепперштейн: Даны четкие указания, что центр мира современного – это Лондон. Ему явно придаются черты Константинополя, Рима, но третьего, четвертого, пятого, неважно… действующий на данный момент Рим, центр мира – это Лондон. Англосаксонская схема так и работает. Америка на самом деле по-прежнему на каком-то уровне признает старую столицу империи. Поэтому столько английских актеров. Огромное значение имеют английские актеры, их тип имперской мимики, имперской фонетики, как они разговаривают…

– И тогда уж английская история и мифология… Там и Робин Гуд, и рыцарство, и Круглый стол, и Грааль в разных формах, элементы именно британской мифологии. А как вам кажется, фигура Тириона, этого здешнего Ричарда III, – каково ее значение? Мне кажется, это очень любопытный феномен самокритики западной цивилизации: захватывающее власть с самого начала и правящее до конца сериала семейство Ланнистеров будто воплощает идею, казалось бы, пропагандистскую, «гниющего» Запада. Инцестуальные брат с сестрой, их дети-выродки и брат-карлик. Нарушители табу сидят у власти. Это такая глубинная самокритика западной цивилизации, ее обреченности на то, что в очистительном огне исчезнуть, как гибнут возлюбленные брат с сестрой под обвалом, и уступить место новому миру даже ценой геноцида?