Непонятное для хозяев поведение Рыжика — кокер-спаниеля с очень симпатичными шелковистыми ушами, которые так и тянуло погладить при каждой встрече, оказалось прелюдией к тяжелой болезни, поразившей собаку с внезапной и сокрушающей силой. Худевший прямо на глазах красавец-пес обладал при всем том прекрасным аппетитом, граничившим с неуемным обжорством — таким, что пришлось уменьшать рацион этого последователя Пантагрюэля[1]. Нарастала жажда — младшие члены семьи, приходившие из школы в середине дня, не успевали подливать воду в собачью миску. Стал беспокоиться пес и по ночам — часто вставал и жадно лакал воду, поднимал хозяина утром раньше положенного времени, а на дневной прогулке во дворе долго выпускал всю выпитую до этого жидкость. Сначала всех членов семьи это даже забавляло — они дразнили питомца «бездонной бочкой», пока им наконец не пришла в голову здравая мысль, что что-то не совсем ладно с их бессловесной скотиной. Я прибыла в этот дом именно в тот драматичный момент, когда больное существо впало в коматозное состояние, очень напугавшее всех домочадцев. Обитатели дома кружком сидели на полу вокруг свалившейся на бок собаки, застыв в напряженном ожидании, как индейцы на совете племени. Я с трудом отогнала от себя наваждение, навеянное, несомненно, книгами Ф. Купера, и приступила к делу. Абсолютно ясная для посвященного картина кетоацидоза, развившегося на фоне повышенного сахара в крови, подтверждалась специфическом запахом мочи и позеленевшей тест-полоской на глюкозу. Пес не мог подняться и подпустил большую лужу, что не позволила бы ни одна уважающая себя собака в трезвом уме и памяти. Быстрое внутривенное вливание физиологического раствора с инсулином короткого действия, несомненно, спасли на сей раз горемыку, от которого из-за обезвоживания остался один скелет. Но лечить его, подбирать дозы инсулина и правильно кормить предстояло еще ничего не подозревающим хозяевам. Однако все члены семьи с честью выдержали посланное им испытание и полтора года поддерживали быстро слепнущее существо ежедневными инъекциями. Мне несколько раз приходилось выводить эту собаку из комы, пока тщетность наших усилий не стала очевидной.
Самостоятельное заболевание, не связанное с недостаточностью выработки инсулина, а возникающее в результате снижения продукции адиуритического гормона гипофиза. Гипофиз — это та самая железа, расположенная в черепе позвоночных, которая дирижирует сложным оркестром, состоящим из всех эндокринных желез организма. Недаром булгаковский профессор Преображенский пересаживал гипофиз умершего человека собаке — эксперимент можно было бы признать удачным, не будь Шариков столь отвратителен и неуправляем[2].