Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

Судя по всему, здесь реализуется тот же дискурс, в основе которого лежат новые для того времени идеи Ю. Лотмана, сформулированные в «Лекциях по структуральной поэтике» (1964), о том, что художественное произведение – это одновременно и система знаков, и целостный, уникальный знак, состоящий из элементов, которые – все без исключения – являются значимыми, равно как и значимым является отказ от ожидаемого элемента. Таким образом, коктейль становится текстом-знаком, а его ингредиенты – элементами текста, смысловая ценность каждого из которых уникальна и неповторима в его конкретном расположении и во взаимодействии с другими элементами.

Кроме этого, нарочитая ядовитость коктейлей неоднократно осмыслялась исследователями как предсмертное творчество. Так, например, С. Шнитман-МакМиллин указывает на ассоциацию «Ханаанского бальзама» со смысловой цепочкой: «Ханаан – Господь – смерть», а «Сучий потрох» называет «мистическим коктейлем последнего дня»822. В этом контексте слеза приобретает новое значение: она превращается в мистическую, благочестивую слезу, которая в средневековых проповеднических текстах и в христианской поэзии фигурирует как неотъемлемая часть религиозного дискурса. Благочестивые слезы становятся проводником, посредником между человеческим и божественным, помогая преодолевать границу между земным и небесным царствами823. Одновременно актуализируется и ставшее почти языковым сравнение слез с вином (отсюда – «пить слезы»). Это сравнение – одно из самых древних в мировой литературе, оно восходит к древнему ханаанскому сюжету из угаритской «Песни о Баале», когда Анат, узнав о похищении своего брата и любовника, плачет и при этом «пьет слезы, как вино»824.

В мировой литературе мотив впоследствии обогатился любовной семантикой: возлюбленный либо пьет слезы счастья возлюбленной, в результате чего счастье оказывается разделенным на двоих, либо утешает ее таким же образом. См., например:

…он стал жаловаться на предстоящую жестокую разлуку в выражениях столь страстных, что Эмилия тоже невольно поддалась его отчаянию. В промежутках между судорожными рыданиями Валанкур целовал ее и пил слезы, катившиеся по ее щекам (Анна Радклиф. Удольфские тайны).

Таким образом, семантика «Слезы комсомолки» оказывается двунаправленной: с одной стороны, пьющий ее приобщается к редкому случаю проявления женского (человеческого) начала у политически твердой девушки, а с другой – причащается счастью любви. И то и другое – шаг к небесам.

Наконец, возможно, что название «Ханаанский бальзам» отсылает и к «Балладе о преступной мягкости» Е. Евтушенко (1968), которая была написана всего годом раньше начала работы Вен. Ерофеева над поэмой. В центре баллады – Михаил Светлов, а сама баллада обыгрывает мотивы и размер его «Гренады». При этом в тексте Евтушенко имеется такая отсылка, понятная лишь посвященным и также связанная со слезой:

И круто и крупно,светя вдалеке,скатилась «преступно»слеза по щеке.И, мягкостью ранящ,слезу свою стерСемен Ханааныч —мудрец и актер.

Семен Ханааныч – это актер Семен Ханаанович Гушанский, один из близких друзей Светлова, оставивший воспоминания о нем. Если этот претекст в поэме Вен. Ерофеева действительно присутствует, то «Ханаанский бальзам» и «Слеза комсомолки» оказываются не только в едином контексте «семиотических коктейлей», но и объединенными во внутреннюю малую парадигму внутри более широкой.

Людмила КастлерТЕАТРАЛЬНЫЕ СЛЕЗЫ: ОТ ЧЕХОВА ДО ПЕТРУШЕВСКОЙ

– Только я, очарованный зритель,Глубоко потрясенный до слёз,Брошу к черту родную обительИ коня оседлаю всерьез.[…]– В добрый путь! Мы смеяться не станем.А когда утомишься от ран, —Приходи. Мы еще раз обманем!Ты умеешь поверить в обман!Юлий Ким. Театральный эпилог

Театр является, пожалуй, тем самым художественным пространством, где на протяжении веков слёз проливалось больше всего. И это вполне объяснимо: театр всегда был обращен к интенсивным эмоциональным переживаниям, которые нередко сопровождались слезами актеров и вызывали их у особо чувствительных зрителей. В словаре Владимира Даля дается емкое определение слову «слеза», которое вполне применимо и к театральным слезам: