Сладкое зло

— Школа важна по-прежнему, — настаивала Патти. — И ты сама важна. Ты не имеешь права плыть по течению и должна все время быть наготове. У тебя есть предназначение в этой жизни. И призовут ли тебя исполнить его сейчас или когда тебе будет сто лет, все время между теперь и тогда тебе надо быть продуктивным членом общества. Думаешь, я позволю тебе валяться в кровати следующие не знаю сколько лет?

Я покачала головой. Патти права. Месяц траура был мне необходим, но пришла пора возвращаться к жизни.

Я внимательно оглядела полную тарелку и взяла чуть-чуть — на пробу — десерта из сладкого картофеля. Его вкус и аромат пробудил во мне яркие воспоминания, и меня переполнила тоска по любви и уюту, которыми я была окружена в детстве. Когда я подняла глаза на Патти, слезы уже вовсю катились по щекам, оставляя на них теплые дорожки.

— Патти, прости меня.

— Милая моя девочка, — ее голос дрогнул. Она подошла ко мне, мы обнялись и заплакали вместе. Я позволила себе рыдать о том, о чем избегала думать, — о невозможности узнать чувства Каидана, о жестокой несправедливости судьбы по отношению к испам.

Пока я росла, мы с Патти каждый День благодарения по очереди говорили друг другу слова благодарности. Каждый раз у нас получалось длинное соревнование, потому что ни одна не хотела стать последней и проиграть. Доходило до глупейших вещей, так что под конец мы обе хохотали до упаду. Сейчас, обливаясь слезами, я тоже не могла не благодарить Патти.

Был последний день занятий перед рождественскими каникулами. Мы с Вероникой и Джеем втроем вышли на парковку. Дул холодный ветер, и я застегнула молнию на куртке до самого верха. Мы подвозили друг друга в школу по очереди и сегодня нас привез Джей на своей машине.

Он отпер снаружи пассажирскую дверцу и со скрежетом распахнул. Я некоторое время возилась с сиденьем, пытаясь перевести спинку в вертикальное положение. В итоге рычаг выскочил, и сиденье влетело в приборную доску. Я села сзади. Не помню, в какой момент произошло переключение, но теперь Вероника ездила с Джеем на переднем сиденье, а я на заднем.

Медленно продвигаясь в очереди машин к выезду с парковки, мы проехали мимо Кейлы с компанией друзей. Она заигрывающе помахала пальчиками, а Джей приветственно поднял руку, ненадолго оторвав ее от руля.

— Она тебе по-прежнему нравится? — спросила Вероника. В ее ауре вдруг мелькнул зеленый цвет.

— Не-а, — ответил Джей.

Я смотрела то на него, то на нее. Когда же это началось? С друзьями я какая-то совсем бестолковая. Мне стало жалко себя.

Я наклонилась вперед, насколько позволял ремень, и сказала:

— Как думаете, мы сможем встречаться во время каникул?

В аурах обоих засветилось радостное облегчение, а меня пронзило чувство вины.

— Да уж пора бы, — Джей перехватил мой взгляд в зеркальце заднего вида.

— Конечно, — сказала Вероника. — Ногти на ногах у тебя, должно быть, совсем облезли.

— Извини, что я так — ну, ты знаешь — из всего этого выпала.

Вероника и Джей оба притихли и посмотрели друг на друга так, как будто мысленно тянут соломинку — кому заговорить? Выбор пал на Веронику, и она спросила:

— Что случилось на Хэллоуин?

— Мы с Каиданом договорились, что больше не будем видеться.

— Он совсем заморочил тебе голову. Мне это не нравится.

— Смотри: мы официально порвали друг с другом, и я готова существовать дальше без него. Так что ясность между нами есть.

— Некоторых вещей, — вздохнула Вероника, — вообще не должно было бы быть на свете.

Я подняла ноги с пола, который, как обычно, был завален чем попало, и подобрала их под себя, сжавшись на сиденье.

— Все будет норм, — сказал Джей.

Я с трудом сглотнула и кивнула ему в зеркальце.

Рождество пришло и ушло, а мой эмоциональный радар почти ничего не показал. Была слабая надежда, что позвонит отец, но этого не случилось. И я недоумевала, что бы это могло значить, точно так же, как недоумевала по поводу Каидана.

За несколько дней до Нового года мы вдвоем с Вероникой отправились в торговый центр. Прошлогодние зимние вещи плохо на мне сидели, и надо было купить платье к новогодней вечеринке. Вероника любила ходить со мной по магазинам, потому что я позволяла ей выбирать одежду для меня по собственному вкусу, — правда, иногда что-то отклоняла, но не слишком часто. Она понимала, что мне пойдет, а что нет. Впервые в жизни на мне были стильные шмотки, и мне нравилось, как Вероника радуется, что красиво меня нарядила.

Мы пошли прямиком в ее любимый магазин, где из динамиков над головами покупателей в полумраке ревела поп-музыка. Вероника принялась опытной рукой перебирать плечики с блузками и футболками.

— Как по-твоему, — спросила она меня, щелкая очередной вешалкой, — Джей симпатичный? — Сама она, как ни в чем не бывало, рассматривала одежду, а вот аура пришла в полное смятение.

— Ну… — тут надо было аккуратно подбирать слова. — Да, я всегда считала, что он симпатичный, но чувства к нему или чего-то такого у меня никогда не было. А по-твоему он как, симпатичный?

— Нет. — Она перестала двигать плечики и посмотрела на меня. — По-моему, он классный.