Сладкое зло

— Меня отец заставил, — проговорила Вероника и сглотнула слезы. Она не была плаксой, как я, но тут едва сдерживалась.

— Ей было бы сейчас пять месяцев.

— Ей? — прошептала я.

Она пожала плечами.

— В моих снах это всегда была девочка. Не то чтобы я хотела ребенка, но… Не знаю. Папаша вошел в штопор. Он отправился к родителям Майка, и они все объединились, чтобы не позволить нам больше встречаться. Майк, конечно, в два счета, — Вероника щелкнула пальцами, — обзавелся новой девочкой. Но неважно. Хуже всего был тот день, когда мы отправились в клинику. Там снаружи стояли эти…

Ее аура снова потемнела.

— Протестующие? — спросила я.

— Да. У них были плакаты с картинками. Я пыталась не обращать внимания, но одна тетка — когда я проходила мимо, она в меня плюнула. И сказала — я слово в слово запомнила: «Ты убийца — ты будешь за это гореть в аду».

Я стала отталкивать от себя черно-серые вихри вины, злости и страха, которые крутились вокруг Вероники, потому что утихомиривала собственные эмоции и не выдержала бы двойной нагрузки. В груди что-то сжалось, и мой собственный голос звучал приглушенно.

— Она не должна была такого тебе говорить. Это неправильно. Люди должны любить и поддерживать друг друга, а не осуждать. Она не знает твоего сердца.

Вероника позволила мне взять ее за руку, и мы долго сидели друг напротив друга, сцепив пальцы. Она по-прежнему не сводила взгляда со своих ног, но тьма вокруг нее понемногу рассеивалась.

Глава двадцать шестая

Хэллоуин

Никогда бы не поверила, что такое возможно, но в Хэллоуин Джей и Вероника, объединившись, сумели-таки вытащить меня на концерт. Это был мой первый выход в свет после того дня, когда я познакомилась с другими испами. В афише значились четыре музыкальных группы, «Греховодников» среди них не было, но я знала, что Каидан появится, — именно он дал Джею пригласительный билет. При одной мысли об этом мое тело превращалось в натянутую струну.

Джей, Вероника и я пробрались сквозь море машин на огромную поляну, заполненную веселой толпой. Это был концерт под открытым небом, с временной сценой для музыкантов. Мы расположились с краю, вблизи границы леса.

В воздухе витал дух радостного карнавального безумия. У меня на глазах пещерный человек перекинул через плечо амазонку — та завизжала от восторга. С одной стороны от нас чокались пивом робот и инопланетянин, с другой какие-то покемоны соревновались, кто больше выпьет из бочонка, стоя на руках. Перед сценой собралось достаточно много публики, все прыгали и толкались.

«Интересно, — подумала я, — какой наряд выбрал обольститель Каидан? Может быть, он Адам в набедренной повязке? А кто при нем в качестве Евы? Тьфу. Кошмарная мысль».

Я разгладила на себе рукой черное облегающее платье из лайкры. По крайней мере, оно с длинными рукавами и доходит мне до щиколоток. Вероника, наверное, надевала его на карнавал классе в шестом. Она уверяла, что платье нигде мне не тесно, и не врала — по крайней мере, в ее ауре не было признаков угрызений совести.

Лицо, шею и руки я выкрасила в зеленый цвет, на нос прилепила фальшивую бородавку, сделанную из жвачки, — Веронике не понравилось, — а на голову надела клочковатый черный парик и черную же остроконечную шляпу.

Вероника была Минни-Маус в соблазнительном красном платьице в белый горошек, Джей — пиратом с повязкой через глаз и фальшивым попугаем безумной расцветки, который сидел, скрючившись, у него на плече.

Я стояла, скрестив руки на груди, и рассматривала толпу. Мой взгляд задержался на очень рослом орангутанге, который смотрел в нашу сторону. На его мохнатой груди сиял красный значок. Не представляю себе, сколько времени мы пялились друг на друга, не шевелясь, но в какой-то момент я подняла руку и помахала.

— Кому это ты машешь? — спросила Вероника.

— Вон той большой обезьяне. Похоже, она смотрит на… нас.

Тут орангутанг поднял руку и почесал подмышку. Я страшно развеселилась, но к нему не подошла, а повернулась к своим друзьям и принялась грызть ноготь большого пальца. Пожалуйста, подойди.

Когда я взглянула снова, он шел в нашу сторону. Ура! Мой пульс совсем обезумел.

Когда орангутанг подошел, Вероника захихикала, но стоило ему снять обезьянью голову и встряхнуть намокшими от пота волосами, как она резко замолкла. Краем глаза я увидела, что белый горошек на ее платье заливает ярко-красный цвет. Не стану врать, это вызвало у меня раздражение, хотя вряд ли здесь можно было винить Веронику. Спасибо Каидану — он повернулся к Джею.

— Йо-хо-хо, приятель!

— Как жизнь? — Джей протянул руку, они ударили ладонь о ладонь, потом на секунду сжали руки.

— Хочешь загадку? — сказал Каидан. — В чем разница между барабанщиком и сберегательной облигацией?

— Не знаю. В чем? — Джей лучился ярко-желтым.

— Облигация со временем начинает делать деньги.