Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Уолнат-хаус представлял собой небольшую уютную жилплощадь с двумя спальнями, нуждающуюся в дизайне интерьера, поэтому мне показалось естественным нанять команду, которая оформляла декорации к клипу Patience, чтобы они превратили мой новый дом в подобную цыганскую лачугу. Всю мебель они покупали в комиссионных магазинах и антикварных мебельных лавках, и, пока они все это собирали, я переехал к нашей международной журналистке Арлетт. Ее наняли еще тогда, когда мы играли первые три английских концерта в клубе «Марки». Она отнеслась ко мне по-матерински, вероятно, потому что в то время я был как бездомный щенок. Она разрешила мне взять с собой змею Клайда, который некоторое время жил у Дела Джеймса, а еще Пандору и Адриану. Туда же, в гостиную ее двухкомнатной квартиры рядом с Синтией и Сан-Винсенте в Западном Голливуде, где Арлетт по-прежнему живет, я взял кучу других змей. Она невероятно великодушно разрешила мне перевезти к ней всех моих домашних животных. К сожалению, ей пришлось иметь дело и с моей безудержной героиновой зависимостью: каждый вечер не один, так другой сомнительный тип стучал ко мне в окно… технически к ней в окно. Я знал, что Арлетт не большая поклонница моих рептилий, но еще меньше ей нравилось то, что я не спал ночами, ширялся героином и что в предрассветные часы к нам заходили какие-то нежданные гости.

Со змеями произошла забавная история. Поначалу Арлетт их боялась, но потом, без всякой поддержки с моей стороны, превратилась в настоящую фанатку. В конце концов, я подарил ей детеныша бирманского питона, который вырос до четырех с половиной метров в длину. Они стали большими друзьями. Она брала его с собой купаться, принимала с ним ванну и разговаривала, как с собакой. Арлетт была убеждена, что змея как человек и понимает все, что она говорит, и, должен сказать, питон вел себя соответственно.

Арлетт очень беспокоило мое благополучие, и она указала мне на очевидный факт: из жизнерадостного алкоголика я превратился в злого монстра-наркомана, не имеющего ничего общего с тем Слэшем, которого она знала. Я знал, что Арлетт права. Я знал, что не выгляжу здоровым и не чувствую себя здоровым. Я прожил с ней три или четыре месяца, но мало что изменил в жизни.

Зато я занялся перестройкой своего дома. Дом превратился в цыганский опиумный притон, как я и хотел: рабочие заново отделали всю лепнину и дерево и покрасили все комнаты в темные цвета. Кухня была темно-зеленой, как лес, а моя любимая ванная комната для наркотиков – полностью черной. Другую комнату выкрасили в темно-синий, а гостиную – в темно-фиолетовый. А в одной комнате чувствовалась сепия, как в старом вестерне. Еще я купил себе свою первую машину в комплект к дому – это была «Хонда Си-Ар-Икс», и, как и все мои прежние машины, она была черной внутри и снаружи.

В то время я был совершенно неуправляем. Помню, как пришел на встречу с подрядчиком, чтобы поговорить о ремонте ванной комнаты, и подумал, что если мы снюхаем несколько дорожек, это растопит лед в отношениях.

Мы стояли в ванной, и он рассказывал мне о том, что нужно сделать.

– Да, да, круто, чувак, – сказал я. Я закрыл крышку унитаза и разложил четыре толстые дорожки. – Хочешь одну?

Он казался довольно встревоженным.

– Нет, нет, спасибо. Я на работе, – ответил он.

– Ладно, круто, – сказал я. – Тогда я и твою снюхаю.

– Дело не только в этом. Сейчас восемь утра, – добавил он, виновато извиняясь.

В тот момент я представлял собой какое-то кошмарное клише из всего, что этот парень когда-либо слышал о рок-звездах, причем в одном лице. И более того, его наняли для того, чтобы превратить мою дополнительную ванную комнату и ее огромное угловое джакузи в гигантский змеиный террариум, занимающий четверть комнаты. Он решил построить стеклянные стены от пола до окна в крыше над ванной, которую нужно было приподнять, а еще добавить несколько лестниц из органического стекла, чтобы на животных можно было смотреть из любой точки. Мне не терпелось заполнить этот террариум деревьями и всяким барахлом, которое любят змеи. В Уолнат-хаусе у меня было около девяноста змей и разных рептилий: ящериц, кайманов и прочих.

Когда все было готово и я наконец въехал в Уолнат-хаус, то решил это отметить, по-настоящему обдолбавшись. В моем кабинете стоял большой круглый восточный деревянный стол с замысловатой резьбой и стеклянной столешницей. Стол этот превратится в центральный элемент всех вечеринок с наркотиками на следующие несколько лет. В первый вечер мы с Иззи уселись там на темно-красном бархатном диване с одной включенной лампочкой. Стоит ли говорить, что я еще не скоро перестану принимать.