Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Два дня спустя мы впервые выступили в Израиле перед пятьюдесятью тысячами зрителей, и это был самый большой концерт, который когда-либо видела страна. К сожалению, игра была довольно расслабленная, потому что Иззи отставал, не потренировавшись как следует перед выступлением. Мы получили резкую критику от прессы, заявившей, что этот концерт у нас был якобы разминочный, но это неправда. Мы хотели, чтобы он получился круто, но с ритм-гитаристом, не освоившим материал, лучше получиться не могло. Мы отыграли концерт и еще пару дней там тусовались и осматривали достопримечательности.

Мы с Иззи и Даффом побывали в месте, где родился Иисус, а еще ели на площади у Стены Плача. И пока мы сидели в том кафе на улице у зоопарка, я наблюдал, как приехал целый автобус школьников и отправился на экскурсию. В обоих концах автобуса сидели родители, учителя или взрослые надзиратели, вооруженные винтовками. Они выстроили детей в шеренгу для экскурсии по зоопарку, и один вооруженный взрослый шел впереди, другой сзади, а третий в середине, и все с винтовками на поясе. Я никогда в жизни не видел ничего подобного. У меня был друг из Израиля, который вернулся на родину, чтобы пройти обязательную двухлетнюю службу в армии, и тогда я как раз о нем подумал: он ведь стал совершенно другим человеком. Он ушел в армию ботаником, а вернулся ботаником с боевой подготовкой.

Иззи какое-то время провел с нами, и мы вместе выступали в Греции и Турции, где раньше никогда не были. В то время я не придавал этому особого значения, но Иззи делал то, что у него получалось лучше всего: изучал ситуацию, подводил итоги, наблюдал за всем, принимал участие, но ничего не предпринимал. Он хотел увидеть своими глазами, что изменилось, а что нет. Он примечал, сколько мы пьем, что на уме у Акселя. Он примерял на себя обстановку, раздумывая, сможет ли он ее выдержать. Я тогда еще думал, что он решил уйти из группы из-за погрома в Сент-Луисе и ситуации, близкой к погрому, в Германии. Я даже не понимал, что эти инциденты – не самые весомые причины для такого решения.

В течение всего турне с альбомами Illusion, все два с лишним года, с нами было два оператора, которые запечатлели каждый момент. Эти ребята были нашими близкими друзьями, так что мы пустили их в свою жизнь, и они видели все. Они запечатлели ту историю, какую никто, кроме членов группы, никогда бы не узнал. Конечно, они были с нами и в этой части турне, как и Дел Джеймс, который стал де-факто нашим историком, устраивал интервью и рассказывал операторам, что есть что. Как-то вечером Дел с операторами поймали момент, где мы с Иззи играем на акустических гитарах, просто дурачась, пока никого нет. Музыка звучала так естественно, а нам было так комфортно и так здорово, что я бы с удовольствием пересмотрел эту запись. У нас два года отснятого материала, и весь он находится в хранилище, запертом навсегда, если, конечно, мы с Акселем и остальными не забудем о разногласиях. Эти кадры – Святой Грааль Guns N’ Roses: если собрать все лучшие моменты в один фильм на два часа, то можно получить исчерпывающее представление о том, кем мы были и кем стали.

Иззи пробыл с нами до конца мая и закончил двумя концертами на «Нэшнл Боул» в Милтон-Кейнсе в Англии. Потом прилетел Гилби, и мы стали тусоваться вместе, и эти двое отлично поладили. Слава богу, при передаче эстафеты не произошло никакой драмы.

Оттуда мы продолжили путешествие по Северной Европе; свою новую программу мы обкатывали в Норвегии, и то со второй попытки. В первый раз нам пришлось отменить концерт, потому что Акселя задержали в Париже. Концерт в Норвегии был очень важен для Мэтта, потому что его семья родом оттуда. Ему было приятно вернуться к корням.

Особенно памятный вечер был у нас в Кёльне в Германии. Возможно, я всего не помню, зато меня в тот вечер все помнят прекрасно. У нас был выходной, который мы с Гилби провели, осматривая достопримечательности. Потом мы встретились с группой и несколькими друзьями в итальянском ресторане, где заняли огромный стол в углу. У нас была куча еды, вина, и после ужина мы с Гилби решили побаловать себя граппой. Первые несколько шотов пошли хорошо, и все было нормально. Потом мы выпили еще по одной, и что-то пошло не так: я все там заблевал. Из меня словно выходили бесы: я сидел в дальнем углу, так что рвота текла по всему столу и разлеталась на всех, кто сидел со мной рядом. Она растеклась по тарелкам и всему, что было на столе, и стала капать на пол. Даже не знаю, что не так с владельцами этого заведения, но они нашли картину очаровательной. Они были настолько польщены нашим присутствием, что тот факт, что меня вырвало прямо за столом, был для них «о’кей». Я отметил этот вечер, оставив автограф у них в гостевой книге: «Из всех ресторанов этого мира этот определенно один из них!» – строчка, кстати, точно украдена у Майка «Макбоба» Мэйхью.