Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

– Ах, да! – ответил я, как бы отшучиваясь. – Ты права. А я и забыл.

Честно говоря, я и правда об этом забыл. Я вообще не ощущал себя женатым, и с тех пор, как мы начали встречаться с Перлой, брак казался мне чем-то из прошлой жизни. Это очень напоминало уход из Guns N’ Roses: в душе я ушел оттуда задолго до того, как объявил об этом официально.

В следующий раз, когда мы увиделись с Рене, она спросила меня, чем я так долго занимался, и была потрясена, услышав, что я не хочу ничего решать, – я хотел развода. Вернувшись домой в следующий раз, я застал ее в постели с каким-то парнем и попросил их не вставать – я сам ушел. Несмотря на ее возражения, я настоял, чтобы она подписала брачный контракт – возможно, к этому вопросу имела какое-то отношение моя передозировка. Обо всем этом довольно быстро позаботились, и с тех пор, как мы все подписали, мы больше никогда не виделись. Если подумать, довольно любопытно, что я резко разорвал двое самых давних, самых близких и глубоких отношений в своей жизни, причем с разницей всего в несколько месяцев.

Как только я развелся, у нас с Перлой начался сумасшедший, эмоциональный и бурный роман. Бурным он был потому, что в отличие от остальных девушек, с которыми я встречался, она ревностно соблюдала обязательства отношений и относилась к ним очень серьезно – не гуляла направо и налево. У нас произошло небольшое столкновение идеалов, которое только добавило отношениям остроты. И мы по-настоящему увлеклись друг другом. Кроме того, благодаря всему этому у нас была очень интенсивная сексуальная жизнь, так что я вообще никуда не собирался уходить.

Когда мы с Перлой начали встречаться по-серьезному, она познакомила меня с мамой – очень яркой женщиной с Кубы. Мама приехала в Штаты старомодным способом, на корабле, после прихода Кастро к власти. Она мне сразу понравилась – милая, но жесткая дама и, как и ее дочь, очень наблюдательная и проницательная. Она сразу меня полюбила, главным образом потому, что я нравился ее дочери – а она из тех людей, чье доверие нужно заслужить. Пару лет спустя я познакомился с отцом Перлы в Майами. Ему было чуть за семьдесят, это был высокий худощавый парень, который плохо говорил по-английски. Мы сразу же поладили. Он был похож на крутого кубинского ковбоя с интересным прошлым. В нашу первую встречу мы с Перлой отвезли его в Диснейленд. Перед тем как выйти из дома, около восьми утра, он достал нам из холодильника пару холодных «Хайнекенов». Мы с ним сидели в уютной тишине и смотрели телевизор, так как ни один из нас не говорил на языке другого, а потом выдвинулись в парк. С этого момента нас объединяло чувство товарищества и молчаливое понимание друг друга. К несчастью, через год он умер от болезни сердца. Жаль, что мне не удалось провести с ним больше времени.

Еще Перла познакомила меня со многими людьми, которые стали мне близкими друзьями, в том числе с Чарли Шином и Робертом Эвансом, а еще с целой кучей других людей, может, и не столь известных, зато не менее крутых. Мы почти все время проводили вместе, общаясь, и я по меньшей мере три или четыре раза в неделю выступал в клубах. Ко мне наконец снова пришло музыкальное вдохновение.

Я начал собирать новую группу; я хотел сделать что-то вроде Snakepit, но по-другому. Тедди Зигзаг стал вытаскивать меня по вторникам вечером в «Бейкт Потейто» в Голливуде. Там я играл со многими блюзовыми музыкантами и исполнял классические песни, некоторые из которых я никогда раньше не играл, и мне все это очень нравилось. Потом мне позвонил организатор концерта в Будапеште и попросил выступить хедлайнером на джазовом фестивале, пообещав оплатить все расходы. Я немедленно согласился; это был тот самый пинок под зад, который был мне необходим, чтобы выйти из студии и собрать группу. Я позвал Джонни Грипарика, Альвино Беннета и Бобби Шнека с ритм-гитарой. Мы собрали программу из каверов, куда вошло все от Би Би Кинга до Steppenwolf, Отиса Реддинга и нескольких блюзовых и ар-эн-би-стандартов. Мы отправились выступать в Будапешт, и там было просто здорово. После этого нас позвали еще на несколько концертов, и не успели мы оглянуться, как стали гастролирующей группой, которая согласна играть где угодно хоть за деньги, хоть за пиво. Мы стали самой экстремальной полубесплатной гастрольной группой, которую я когда-либо видел, и отлично проводили время. Мы путешествовали с огромной свитой и обычно притягивали всеобщее внимание, где бы ни появлялись. Я по-настоящему наслаждался жизнью, играя в клубах с прекрасными ребятами, которые занимались музыкой ради самой музыки.

Когда наше турне закончилось, я предложил Джонни Грипарику собрать новый состав Snakepit. Мы объявили, что ищем нового вокалиста. В какой-то момент со мной связался один парень, представившись вокалистом Jellyfish. Поскольку я работал с Эриком Довером над последним альбомом, я решил с ним встретиться. Какая же странная это была встреча.