Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

В конце концов мы нашли лимузин, который перевез нас по единственному на тот момент открытому мосту, мосту Джорджа Вашингтона. Мы проехали Нью-Джерси и оказались в Поконо, курорт в Пенсильвании. Перла нашла нам номер в отеле «Поконо Палас» с романтической тематикой, о котором она уже знала – и я не спрашивал откуда. Когда мы наконец оказались в номере, он мне напомнил картинку из журналов: ванна в виде бокала шампанского, на вращающейся кровати атласные простыни и бархатные одеяла, на полу – безвкусные красные ковры, а на потолке зеркала. Мы смертельно устали, пока туда добирались.

На стойке регистрации мы взяли талончики на еду – вот такой это был отель – и отправились на ужин, где был шведский стол. Как и остальным парам, нам присвоили номер и отвели места за большим круглым столом, где сидели другие пары. Там были старички из Нью-Джерси, которые решили снова произнести клятвы, какие-то ботаники-молодожены и еще несколько пар, видавших виды. Это место не было ни красивым, ни романтичным. Все, с кем мы общались, явно боялись нас, но больше всего нас пугало то, что никто не знал о трагедии, которая только что произошла в ста пятидесяти километрах оттуда.

На ужине выступали дерьмовый оркестр и комик, еще в отеле были мини-гольф, верховая езда, катание для парочек и прочие «романтические» клише. Для всех этих гребаных неудачников любовь была чем-то вроде дудочки Крысолова. Когда мы разговаривали с людьми, которые слышали о террористическом акте, они казались равнодушными. Они сидели там и купались в любви, а события 11 сентября считали недостойными обсуждения. Мы застряли там на три дня, ощущая себя чужаками в этом странном местечке. А потом добрались до Лос-Анджелеса с пересадками.

В этот период жизни у меня произошла одна встреча с героином. Я так долго не употреблял, что потерял к нему интерес и поверил в ложь самому себе, что больше никогда к нему не притронусь. Даже когда я стал тусоваться там, где он мог появиться, или встречался с людьми, которые, вероятно, его употребляли, я по-прежнему себе верил. Я уверял себя и Перлу, что с этим покончено, но мне следовало бы знать – или, по крайней мере, признаться себе в том, к чему все идет.

Как-то вечером я достал немного героина, вернулся в «Хайатт» на Сансете и так сильно закинулся, что задремал, подложив под себя ногу. Проснувшись, я вообще ее не чувствовал, не мог ее согнуть, не мог встать, и, даже когда я ее вытянул, лучше не стало. С наркоманами постоянно такое происходит. Иногда они так сильно перекрывают кровообращение, что у них начинается гангрена.

Мне пришлось вызвать «Скорую», и меня отвезли в «Сидарс-Синай», который тогда был переполнен. Поэтому меня поместили в приемном покое, пока не нашли постоянную палату. Пока я лежал там и курил, что не очень обрадовало врачей, они связались с Перлой. Я рассказал ей, что произошло, когда она приехала. Весь этот эпизод ее напугал, и она пригрозила, что уйдет, если я продолжу в том же духе. Я лежал там неделю, и это оказалось прекрасной возможностью насладиться покоем и тишиной и посмотреть исторический канал.

Когда я увидел там Перлу, я понял, что она – та самая. Я предложил ей выйти за меня замуж, и, к счастью, она согласилась. Мы организовали прекрасную маленькую церемонию на Мауи и провели вместе чудесную неделю медового месяца. Дела определенно шли на лад.

Слэш и Рэй Чарльз записываются в легендарной студии Рэя в Лос-Анджелесе

До медового месяца я носил с собой гитару и постоянно устраивал репетиции, хотя все вокруг меня так и осталось в полном хаосе. Я завел записную книжку и мобильный телефон, стараясь поддерживать себя в форме в музыкальном плане. Мне не хватало сосредоточенности, но я был предан делу, и иногда мои усилия приводили к счастливой случайности. Одна из них – работа с легендарным Рэем Чарльзом. На следующий день после возвращения из свадебного путешествия я отправился в Южный Лос-Анджелес записывать с ним God Bless America Again. Я играл на «Телекастере» 1954 года, и это была одна из самых удивительных сессий звукозаписи в моей жизни: это большая честь и потрясающий опыт. Я не думал, что Рэй вообще слышал обо мне, но в тот день мы играли вместе.

Рэй помогал благотворительному фонду для малообеспеченных ребят, которые интересуются музыкой: он разрешал им записываться у него в студии и пользоваться его оборудованием, а иногда даже сам с ними играл. Они работали над песнями, техниками и аранжировками, и он учил их. Иногда я тоже ходил туда и играл что-нибудь с ребятами. Помогать им было невероятно приятно.